Меня бредовые слова ее отца совсем не задели, потому что ко мне они никак не относятся. Пусть он обижается на ущербность своего мышления. Плевать на мнение деда, главное, что думает обо мне Катя.

— И еще мне страшно за папу. Знаешь, Давид, я потеряла маму, когда мне было восемь, но я до сих пор помню этот ужас и боль, как будто это было вчера. У меня теперь остался только отец, и я, как представлю, что и с ним может что-то случиться, с ума схожу. — Она встает с банкетки. — Я должна за ним пойти. Понимаешь?

Тоже выпрямляюсь.

— Как бы с тобой ничего не случилось в таком состоянии. Куда ты пойдешь зареванная? Я… — с трудом говорю следующие слова, — сам его приведу. Заодно успокою. Мы ведь мужчины, найдем общий язык. Все будет хорошо. Папа остынет, и ты сможешь его обнять.

— Спасибо тебе…

— Малышка, успокаивайся, выпей воды и жди нас.

Поцеловав ее в макушку, выхожу из квартиры.

Спустившись во двор, оглядываюсь по сторонам."

"Ну и где этот пенёк? Раскапризничался хуже младенца.

Я замечаю папашу Кати уже вдалеке и сначала быстро иду за ним, однако через несколько шагов каким-то внутренним чутьем чувствую, что не нужно этого делать. Надо дать ему возможность исполнить то, что он задумал.

Пока дед, в упор не видящий калитку, корячится через закрытый шлагбаум, я сворачиваю на парковку и падаю в машину.

Выезжаю следом. И не такой уж он и беспомощный, как описывала Катя. Сам прошел вдоль улицы, прочитал на таблице дома адрес и вызвал такси.

Он двигается в спальный район города, останавливается возле одной из похожих друг на друга многоэтажек. Шагает к парадному входу и звонит в домофон.

Наверное, здесь и проживает его драгоценный зять. Только открывать дверь тестю он почему-то не спешит.

Я подъезжаю насколько возможно близко, чтобы оставаться сторонним наблюдателем, и опускаю стекло в машине.

Дед топчется перед дверью, не выпускает из рук телефон, звонит.

Я слышу пиликание домофона. Похоже, плюшками в этом доме никто старика баловать не собирается, и на радушие он может не рассчитывать.

Я уже хотел выйти из внедорожника и позвать деда, но в последний момент задерживаюсь, потому что из подъезда выходит Тимофей.

Немного непривычно видеть этого офисного кузнечика без костюма — на нем простая серая футболка и штаны похожи на пижамные.

— Тимофей, сынок, здравствуй! — дед кидается к Демидову.

А тот пятится, держится отстраненно.

— Что вы здесь делаете, Алексей Геннадьевич?

— Я только что узнал, что вы с Катькой разошлись, — сокрушается он. — Зачем же ты ее отпустил к тому бандюге?!

Тимофей ухмыляется, когда понимает, что дед не скандалить пришел.

— Наверное, потому что ваша Катя шлюха?

Дед замирает, а я всем телом дергаюсь к двери, борясь с нестерпимым желанием сломать Демидову нос второй раз. Сжимаю кулак. Не сейчас.