У нас в доме к ним было негде привыкнуть. Дед не терпел псов, поэтому я все детство просил собаку, и все понапрасну. На лето мы все равно приезжали сюда, оставить собаку в городе было не с кем, а везти с собой категорически запрещено. Может, хоть теперь мама разрешит. Деда ж не стало.

— Ты очень на него сердит?

— А что толку. Ничего же не изменишь. Обидно, конечно. Как будто я изгой. Чужой в семье. Приблудыш. Никогда не понимал, почему он ко мне так относился. Татка для него была центром вселенной. А я… — Голос у него на мгновение дрогнул, но Гоша сумел взять себя в руки.

 — Но я не пропаду. Татка всегда мне поможет бабками. Она меня любит. И муттер тоже. Так что на мели не останусь.

— Гоша, а у кого здесь могут быть собаки?

— Здесь — это где? В усадьбе? Ни у кого. Никто не хотел рисковать здоровьем, связываться с дедом. А в деревне по соседству, наверное, есть. У дворника, дяди Васи, точно есть. Как-то летом мать меня к нему посылала за молоком, я видел. Здоровая такая овчарка.

— И он никогда не приводил ее в усадьбу?

— Вы что, дед бы Васю на куски разорвал.

Испепелил взглядом. Если бы сам сразу не помер, конечно. Он собак страсть как боялся. Его в детстве маленького собака уронила и начала катать. Не покусала, лишь облизала, но ему хватило. Нет, дядя Вася не сумасшедший хлебное место терять из-за своей псины. Да и зачем? Что ей тут делать?

— Что, все знали, что твой дед боится собак?

— Понятия не имею. Как они могли узнать, если никогда его с собаками не видели. Он просто раз и навсегда категорически запретил приводить собак в усадьбу. А когда дедуля что-то запрещал, камикадзе, готовых спорить, не находилось.

Так смешно, он же даже не кричал никогда. Я за всю свою жизнь ни разу не слышал, чтобы он повысил голос. Когда он сердился, наоборот, практически переходил на шепот. И это было так страшно… Страшнее любого крика. Ладно, спасибо, что подвезли.

Высадив Гошу, Чарушин проводил Полину с Егором в коттедж. Когда он вернулся в большой дом, часы показывали начало шестого. Тут-то и выяснилось, что за время своего отсутствия он пропустил главное представление дня — переезд Марины Липатовой в отдельную спальню.

Курившая на крыльце Нина наскоро рассказала, что супруги начали ссориться еще во время завтрака, на который, впрочем, пришли лишь почти в полдень. Взаимные оскорбления набирали обороты, Виктор повысил голос, прозвучало слово «развод», после чего добрая женушка метнула в мужа чашку с недопитым кофе, поднялась в спальню, собрала свои вещи и, хлопнув дверью, переехала в гостевую спальню на третьем этаже.

— И что Липатов? — спросил Чарушин, привыкший не упускать ни одной детали.