В конце концов, мало ли что старуха-мать прятала от своего красавца-сына с голубыми, глубокими, но довольно-таки безжалостными глазами. В каждой домушке, как известно, свои погремушки. Не стоит задумываться над непростыми взаимоотношениями в семье Липатовых, вот и всё. И никакой тебе бомбы.

Изрядно устав, она дотащилась со своей ношей до входа в дом, ввалилась в прихожую, втянула носом приятные ароматы, похоже, только что испеченных блинчиков. И, предвкушая вкусный завтрак, начала разматывать шарф и снимать куртку. На часах было без двадцати восемь, не так уж долго она и гуляла.

Разувшись и подхватив коробку, Нина прошла в холл и начала подниматься по лестнице.

Повернув налево, она двинулась к своей комнате, желая как можно скорее избавиться от дурацкой ноши. Мимо нее вниз неспешно прошествовала Ольга Павловна, кинула безразличный взгляд на коробку и прошла дальше. Из соседней комнаты раздавались странные звуки. Плакала Тата, причем так горько и отчаянно, что у Нины аж сердце зашлось. Так плачут только от очень большого горя. Она хотела было уже постучать и зайти, но ее остановил задыхающийся Татин голос:

— Нет, не надо.

Не смей. Я очень тебя прошу, не сейчас. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше всех на свете. Но я не могу позволить тебе сделать это сейчас. Не надо. Мы их убьем.

Она снова залилась слезами, видимо, слушая, что отвечает ей собеседник. Нине стало неудобно, будто она специально подслушивала под дверью. Отперев свою спальню, она втащила коробку, пристроила ее в стенной шкаф, выбежала обратно и быстро начала спускаться в кухню. Из Татиной комнаты больше не раздавалось ни звука.

* * *Днем Никита съездил в город.

Полине нужно было проведать маму и сестренку да заодно прикупить памперсов Егорушке. Сам Чарушин время это тоже провел с пользой — навестил ребят в отделе, чтобы попробовать найти информацию о каждом из членов липатовской семьи.

Тайна произошедшего в усадьбе манила его. Никогда не знавшему Липатова лично, Никите почему-то казалось очень важным найти человека, убившего старика. Найти и покарать. Почему-то он был уверен, что старик был просто замечательным человеком. Строгим, неуживчивым, с тяжелым характером, семейным тираном, самодуром и деспотом, но при этом замечательным человеком.

Бывает же такое.

Информация, которую ему удалось найти, мало чем ему помогла. Репутация Рафика Аббасова была безукоризненной, Артем Воронин и Тата Липатова тоже никогда не были замечены ни в чем предосудительном. И даже Георгий Липатов, которого Чарушин подозревал в том, что парень балуется наркотиками, оказался чист перед наркоконтролем как слеза младенца — никогда не был замечен ни в употреблении, ни тем более в сбыте.