— Выглядел расстроенным, пытался переговорить о чем-то с братом, но у Николая болела голова, поэтому он быстро ушел в свою комнату, сославшись на недомогание. Сейчас все сидят по своим комнатам, и атмосфера в доме напряженная. Предвкушаю унылый ужин. Господи, Никита, как бы мне хотелось поскорее уехать отсюда.

— Через четыре дня уедете. Вы уедете, Нина, я уеду, а эти люди останутся со своими проблемами. От себя же уехать невозможно.

Они зашли в дом, и Чарушин начал подниматься в свою комнату, но был перехвачен на лестнице бегущей вниз Татой. Вид у нее был озабоченный.

"

"— У меня от этого дома голова кругом, — пожаловалась она. — Витька с Мариной рассорились в пух и прах, а Колька заперся в своей комнате и ведет себя странно. У меня нервы натянуты до такого состояния, что мне кажется, еще чуть-чуть — и я завизжу. Господи, ну почему с того момента, как дед умер, все пошло кувырком!

— Потому что смерть все переворачивает с ног на голову, — сказал Никита. — А почему вы говорите, что Николай странно себя ведет?

— Да не знаю. Я ничего уже не знаю. — Тата провела рукой по лбу, словно отгоняя что-то неприятное.

Паутину мыслей, скорее всего. — Он плохо себя чувствовал днем, и я поднялась к нему в комнату, чтобы спросить, не нужно ли ему что-то. И невольно стала свидетелем странной беседы. Очень странной.

— Ваш двоюродный брат разговаривал с кем-то из домочадцев?

— Нет, по телефону. По крайней мере, мне показалось, что по телефону. Я же не видела, один он в комнате или нет. Он говорил негромко, но очень возбужденно. Как будто обсуждал что-то очень неприятное. Или боялся чего-то. Он просил ускорить что-то.

Я не поняла что. Твердил, что это вопрос жизни и смерти. И он больше не может ждать. У него был такой измученный голос… Такой, знаете, обреченный… Как у смертника, вошедшего на эшафот.

— У вас очень образное мышление, Тата. — Чарушин скупо улыбнулся. — Вы не переживайте. Все обязательно разъяснится, я вас уверяю. Вы мне лучше скажите, с чего вы взяли, что Николай разговаривал именно по телефону?

— Ну а как еще? Виктор сидел в гостиной и пил виски. Марина не выходила из своей комнаты. Вера плавала в бассейне, а Надя пила чай с плюшками на кухне.

Гошки не было дома, он же только что с вами приехал. Хотя при чем тут вообще Гошка, боже ты мой…

— А если это был Артем?

— Артем? Нет, Артем точно не мог. — Тата вдруг запнулась, помолчала и заговорила снова чуть оживленнее, чем раньше: — И Рафик тоже не мог, он с Ниной был в кабинете, они разбирались с документами по трастовому фонду. И вообще, я точно знаю, что это был телефонный разговор, потому что слышала только один голос. Колькин. Второго собеседника не было.