— Ладно, Никита, видит бог, я пытался этого избежать, но вы не отстанете, да и последние события оставляют мало надежды на то, что все это может утрястись мирным путем.

— Да уж, надежды мало, — жестко сказал Чарушин. — Пока вы молчите и изображаете благородство, два человека погибли, а третий, возможно, вот-вот умрет. Вы выгораживаете преступника, и это нельзя объяснить никакими благими целями.

— Хорошо, будем считать, что вы правы. — На лице Аббасова ходили желваки, но голос звучал все так же размеренно. — Я действительно переусердствовал в своем стремлении защитить липатовскую семью. Итак, спрашивайте. Что вы хотите знать?

— В доме происходит нечто странное. И я сейчас даже говорю не о двух убийствах и попытке третьего. Такое чувство, что все, все что-то скрывают. Уже неделю я процарапываюсь сквозь сонмище секретов, которые есть практически у каждого в этом доме. Вы могли бы облегчить мне жизнь, но не делаете этого. К примеру, не могли же вы не знать, что Люба — дочь Липатова.

— Разумеется, я об этом знал, — устало сказал Рафик.

— Люба? — В голосе Нины послышалось удивление. — То есть как это дочь?

— А так это, — зло сказал Чарушин. — У Георгия Липатова случился роман с поварихой, которая готовила ему на комбинате. Ее звали Мария, и она родила ему дочь. Липатов, надо признаться, оказался человеком порядочным, от ребенка избавляться не заставил и деньгами помогал, правда, из семьи не ушел, да Мария этого и не просила. Любила его сильно, не хотела карьеру портить. В общем, родилась у них дочка, которую назвали Любой. Любовью. Вера с Надеждой у него ж уже были. Жене Липатов, конечно, все рассказал, чтобы не давать возможностей врагам шантажировать его внебрачным ребенком. Жена простила. Во-первых, деваться ей было некуда, с тремя-то детьми, а во-вторых, с Марией он пообещал расстаться и слово свое сдержал. В общем, четвертый ребенок, та самая Мальвина, родился у Липатовых в знак примирения.

Нина вопросительно посмотрела на Рафика:

— И когда ты узнал?"

"— Пару лет назад, когда Люба разыскала старика. Он попросил меня навести справки, съездить в Череповец, там на месте все посмотреть, чтобы принять решение, можно приглашать ее в Знаменское или нет. Я съездил.

— В общем, Люба, оставшаяся одна после смерти матери, переехала в Знаменское и заняла место домоправительницы, взамен старой, отправленной на пенсию, — продолжил Чарушин. — Признаться, я сразу заподозрил, что она гораздо ближе к Липатову, чем хочет казаться. И доходы от траста он ей оставил, и плакала она гораздо чаще, чем остальная родня. Возникало такое чувство, что она чуть ли не единственный человек, который искренне убивается, что старика не стало. Ну, и еще Тата, конечно.

— А ты правда молодец. — Аббасов улыбнулся, чуть заметно, одними губами.