Никита был убежден в том, что настало время для решительного разговора с этим невозмутимым восточным красавцем, которому было известно очень многое, но который не хотел делиться ни каплей информации. И это при том, что в Знаменском было совершено уже три преступления. В конце концов, этому нужно было положить конец. Махнув рукой Павлову, чтобы он следовал за ним, Никита так же решительно, как и Нина, двинулся в сторону кабинета.

— Рафик, можно? — Нина заглянула в кабинет и застыла в дверях, ожидая приглашения войти. Аббасов был не тем человеком, уединение которого можно было нарушать без разрешения.

— А, Нина, входи. — Он приглашающе махнул рукой. — Что это у тебя там? Ты нашла клад?

— Почти. — Нина подошла к столу и выгрузила на него найденные в недрах шкафа коробки с серебряными ложками, Библию и икону. — Все это довольно ценное, как ты видишь, и происхождение у этих ценностей то же самое, что и у коллекции ювелирных богинь. Я достала все это из того же шкафа в прихожей. Полагаю, что и попали они туда точно так же, как и богини. Вера Липатова их спрятала.

— Думаю, ты права. — Рафик вздохнул: — Слушай, а фигурку Дон Кихота каслинского литья ты там, в шкафу, не находила? Она стояла тут, в кабинете, и пропала куда-то. Вещь недешевая, во-первых, да и Липатов ее очень любил.

— Нет, не находила. — Нина покачала головой.

— Ладно, не важно. Вера спрятала в шкафу вот это. И что с того? Она сейчас явно не в том положении и не в том состоянии, чтобы я говорил с ней об этом.

— А зря. — Никита вошел в комнату, следом за ним Павлов. — По-моему, разговор начать самое время. Рафик Валидович, неужели вы так не считаете?

Аббасов снова вздохнул, глядя на Нину чуть ли не умоляюще, но она лишь покачала головой, отошла к стоящему у стены дивану и села, аккуратно расправив свитер. Приготовилась.

— Нет, Рафик, я думаю, что поговорить действительно надо, — мягко, но непреклонно сказала она. — Я все понимаю, честь семьи, все дела, но ребята вправе знать, раз уж они тоже оказались в это втянуты. Сергея, — она кивнула в сторону мающегося у дверей Павлова, — втянул Георгий Липатов, ну, или Марина Липатова, с этим я еще не разобралась до конца. Никиту — Тата. Никита — отличный полицейский, поэтому у него неизбежно возникают вопросы, и я думаю, что мы, — она сделала едва заметный упор на это слово, — рано или поздно должны на них ответить. Так почему бы и не сейчас?

— Да, почему бы и не сейчас? — эхом отозвался Рафик. Он встал из-за стола и подошел к окну, как будто в волнении не мог усидеть на месте. Впрочем, слово «волнение» никак не ассоциировалось со спокойным выражением его красивого лица.