Николь несколько раз пытается что-то сказать, но каждый раз речь обрывается.

— Поэтому он пошёл запускать салюты с твоим другом вместо собственного отца? Может, Гордей Рудковский ещё в чем-нибудь меня заменил? — рычу в трубку.

— А может, надо больше думать о семье? А не о финансовом директоре?

— При чём здесь Кира?

— Ни при чем, — взвизгивает Николь. — Я больше не собираюсь так жить, Тигран.

Сглатываю образовавшийся ком в горле.

Помимо истории о том, как именно наш брак был заключен, есть ещё одна причина, по которой он априори не может быть успешным. — Мы разные. Настолько, что в голове не укладывается.

Даже не буду отрицать, я рос избалованным ребёнком. Защищать собственные границы — это то, что родители привили мне едва ли не с раннего возраста.

Ника же воспитывалась бабушкой, жили они не богато, да и некому было особо что-то объяснять девчонке. Отсюда это тотальное желание всем угодить и абсолютнейшее неумение говорить «нет»."

"Всё её поведение в этом телефонном разговоре настолько разнится с её стандартной линией поведения, что мне вдруг становится не по себе.

— Ты для себя уже всё решила? — хриплю, откашливаясь.

— А ты?.. Мне интересно, как долго ты ещё собирался жить вот так…

— Как так?

— Не по-настоящему, — с обидой выплёвывает.

— Что за бред? Что значит не по-настоящему? Ты моя жена, я твой муж.

— Но тебе меня навязали… — кричит в трубку. — Как игрушку по акции в магазине.

— Не кричи, — выговариваю сквозь зубы. — И прекрати нести ерунду.

— Не затыкай меня. Больше никогда не затыкай. Думаешь я и дальше буду покорной?

— А ты когда-то была ей?

— Была. Семь лет была…

Её дыхание сбивчивое, взволнованное.

— Поэтому каждый раз таскала мне в офис пироги, которые я терпеть не могу? — спрашиваю с усмешкой. — Я ведь не идиот, Ника. Кто угодно, но только не идиот.

Жена затихает, словно была поймана с поличным.

Всхлипывает.

Я давно понял, что её забота с пирогами — протест и желание сделать мне назло. Вывести на эмоции. Заставить чувствовать. И у неё получалось…

И сейчас получается.

— Ненавижу тебя, — шипит в трубку Ника. — Ненавижу, Мансуров. Ухожу от тебя. Сейчас же соберу вещи.

— Только попробуй, — предупреждаю.

— Ненавижу.

— Оставайся дома, я скоро приеду, и мы спокойно сядем и поговорим.

— О чём тут разговаривать? Ты меня любишь, Тигран? Ответь мне на один простой вопрос.

Внутри словно цепи сковывают.

Любовь?

О чем она?

Я многое могу понять. Она моя жена. Мать моего единственного сына и будущих детей. Я готов её защищать, оберегать, дать все блага, которые, черт возьми, только есть на этом свете. Я считаю Николь красивой, хочу её. Стараюсь относиться уважительно.