Или это мои так заледенели?

— Пойдём, я завезу тебя домой, а сам поеду в клинику.

— Нет, — вскрикнула и отдёрнула руки. — Я поеду с тобой.

— Полина, тебе не стоит там находиться.

— Ей нужна будет поддержка, ты не понимаешь, — слёзы брызнули из глаз. — Это страшно, Антон, очень страшно.

Он прижал меня к себе и погладил по голове, словно успокаивая.

— Не надо, Полина, ей и без твоих слёз сейчас плохо. Как ты собралась поддерживать её, если не можешь взять себя в руки?

Подняла на него глаза и увидела, с каким теплом и нежностью он смотрит на меня.

— Успокойся, у Димы в клинике работают настоящие профессионалы своего дела, всё будет хорошо.

Кивнула, вытирая слёзы. Антон какое-то время смотрел на меня, а потом взял мой подбородок в свою руку и наклонился, оставив лёгкий нежный поцелуй на моих губах.

— Мы со всем справимся, я тебе обещаю.

Я замерла, потерявшись в своих ощущениях. Эмоции захватили меня.

— Но нам нужно ехать, — он помог мне подняться.

Убрав за собой весь мусор, мы поспешили к машине. Дорога пролетела как в тумане. Меня одолевал страх за Юлю, и в то же время, я до сих пор ощущала нежное касание его губ.

Мой мир словно раскололся на мелкие кусочки, обнажив то, что, казалось бы, давно ушло в прошлое. Трепет первого поцелуя… Такое не повторяется. Но вот она я, сижу и понимаю, что этот лёгкий поцелуй принёс мне столько нежности и трепета, сколько я уже давно не испытывала от полноценной близости с мужем.

В клинике нас встретила незнакомая медсестра.

— Дмитрий Игоревич просил проводить вас к нему в кабинет.

Когда мы присели на мягкий диванчик, медсестра предложила нам чаю. Уверенно отказавшись, в полном молчании ожидали прихода главврача.

Антон, видимо, устав сидеть, начал ходить по кабинету туда-сюда. Когда ожидание стало совсем невыносимым, дверь резко распахнулась.

Медик быстрым шагом вошёл в кабинет, кивнул Терминатору и нахмурился, заметив меня. Но, проявив вежливость, всё же поздоровался.

— Давай по делу.

Любимцев недовольно посмотрел на Игнатьева.

— У неё был обморок от кровопотери вследствие отслойки плаценты.

— А что с ребёнком? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Мы стабилизировали их состояние, но всё оставшееся время ей придётся провести в клинике, чтобы они постоянно были под наблюдением.

— Я покрою все расходы, — сказал Антон.

— Да дело не в этом, — махнул на него Дмитрий, — это уже вторая операция в её положении. Не знаю, сможем ли мы доносить плод.

— Но есть же надежда? — я не могла сидеть просто так, меня пробирал озноб, от осознания, что ещё не всё закончилось.

— Надежда есть всегда, просто в случае ухудшения показаний, мы проведём экстренное кесарево сечение, — он устало покачал головой. — Никто не будет рисковать жизнью матери, как бы цинично это не звучало.