Вот черт, и тут умудрился облажаться…

– Я… я все соберу, Джон, – краснея, Феб опустился на колени, на пол.

Он потянулся за рассыпавшимися по паркету белыми листами. Одна из бумажек легла прямо на сапог Джона, и тот опустил насмешливый взгляд. В нем явственно читалось: «Тебе идет эта поза, идиот. Можешь не вставать, все равно снова все испортишь… Так же, как расследование!»

Джон тяжело, часто дышал. И даже не пытался помочь, глядя сверху-вниз на то, как Феб сгребаешь бумаги. Не сдержавшись, Джон наклонился, перехватывая его за подбородок. Пальцы у него были сильные, жесткие, с чуть загрубевшей на подушечках кожей от частых тренировок с оружием.

– А скажи на милость, кто подтвердил алиби Мэри Соул? – Джон сощурился, вглядываясь в лицо, как ястреб. – Слуги? Которые боятся лишиться своего места, прогневав хозяйку. И которые всегда любят деньги. Думаешь, их не могли подкупить?

Все это время Джон не отпускал Феба. И лишь потом пальцы на его лице разжались. Джон позволил встать, даже сам забрал бумаги, нервно складывая их на углу массивного дубового стола.

– Неужели ты не чувствуешь, Феб? С этой… леди Соул… явно что-то не так. Я видел вас! – Джон подался навстречу, сверкнув глазами одержимо, как напавшая на след борзая. – Она нервничает так, будто ты тащишь ее на эшафот. Так ведут себя только те, кому есть, что скрывать! Где твое чутье? Оно же никогда тебя не подводило…

На последних словах тон Джона стал вкрадчивым. Будто он надеялся, что его похвала и уважение окажутся для Феба важнее, чем взмах длинных ресничек этой вертихвостки!

***

Феб выпрямился и отступил. Буквально заходя за стол. Может, прячась от гнева Джона, от праведного испытующего взгляда за массивной дубовой столешницей? Мелькнула шальная мысль-воспоминание о том, как Феб и Мэри проходили мимо этого кабинета. Совсем недавно. Джон тогда вышел на минуту, и дверь была приоткрыта. Феб метнул взгляд в кабинет и как раз увидел стол. Представил на мгновение, как если бы имел должность Джона, привел бы Мэри к себе и уложил ее на этот стол… Феб покраснел, как мальчишка, уже в реальности. От этих мыслей и воспоминаний. И перевел взгляд на Джона. Ох, похоже, он разозлен не на шутку?

– Мэри не виновата! Я ручаюсь за нее головой и не только! – вскинулся Феб, сверкая глазами, почти прожигая их чистым голубым огнем, ведь оскорбился за Мэри, готовый защищать ее честь. – Мое чутье меня и не подвело! Я кое-что нашел. В ее спальне. Улику. Она явно подброшена. Я… пока никому не говорил о ней.

Феб умолк. Дыхание сбивается, когда он начал понимать, что брякнул. Сказать в лицо начальнику, что нашел и скрыл, пусть даже и на время, от него важную улику? Зря Феб вылез со своей проклятой искренностью.