Все ранения, какими бы они ни были, исцелились. Он вырвался из туманного пограничного состояния между жизнью и смертью.

— … сильно беспокоюсь за Тора.

Окончание предложения проникло в его уши серией вибраций, смысл слов дошел не сразу, и пока мозг соединял звуки в слова, Кор перевел взгляд. Две тяжеловооруженных фигуры в черном стояли спиной к нему, и он снова смежил веки, не желая заявлять о своем состоянии. Но он определил, кто стоял перед ним.

— Нет, он держит себя в руках. — Раздался тихий скрип, а потом Кор ощутил сочный запах табака. — А если слетит с катушек, то я буду рядом.

Низкий голос, который прозвучал первым, стал сухим:

— Чтобы остудить пыл… или помочь ему убить этот кусок мяса?

Брат Вишес рассмеялся как серийный убийца.

— Хренового ты обо мне мнения.

Удивительно, что мы так плохо ладили, — подумал Кор. Эти мужчины были также кровожадны, как и он сам.

С другой стороны, подобный союз был невозможен: Братство и Ублюдки, во время правления Рофа, всегда стояли по разные стороны баррикад. Воистину, пуля, которую Кор всадил в горло законного правителя вампирской расы, стерла все сомнения.

И скоро он поплатится за свое предательство. В этом самом месте.

Ирония крылась в том, что некая уравновешивающая сила появилась в жизни Кора, уводя его амбиции и фокус далеко от трона. Братству об этом, разумеется, не было известно… да им и наплевать. Вдобавок к обоюдной жажде сражений, у него с Братьями была еще одна общая черта: прощение — удел слабых, милосердие — привилегия женщин, никак не воинов.

Даже если они узнают, что он не питает агрессии к Рофу, его не избавят от заслуженного возмездия. И, принимая во внимания его действия, Кор не чувствовал горечи или злости на свою участь. Такова природа войны.

Однако он испытывал несвойственную ему грусть.

В разуме всплыло воспоминание, лишившее его дыхания. Это был образ высокой, стройной женщины в белом одеянии, что носили Избранные Девы-Летописецы. Белокурые волосы женщины волнами спускались на плечи и развивались на легком ветру, глаза своим цветом напоминали об изумрудах, а улыбка служила благословением, которого он не заслуживал.

Избранная Лейла повлияла на него кардинальным образом, изменила отношение к Братству — из цели к терпимости, из врага в часть этого мира, с которыми можно было сосуществовать бок о бок.

За те полтора года, что Кор знал ее, Лейла оказала самое сильное влияние на его черную душу, чем кто бы то ни был, за короткое мгновение преобразив мужчину самым невозможным образом.

— Вообще-то я за то, чтобы Тор ворвался сюда и порвал его на части. Он заслужил это право, — снова заговорил Дэстроер, напарник Вишеса.

Брат Вишес выругался.

— Все мы. Гребаный предатель.