Это неумно — потерять желаемое, столкнувшись именно с той сделкой, которую он был готов заключить, лишь потому, что она навязывала ему свою волю.

— Клянусь, — пробормотал он.

Услышав его, она снова опустилась на ложе, и да, он помог ей, вытягивая ребенка в такт ее потугам.

— Он идет… идет…

Малыш разом выскользнул из нее, а вода устремилась вслед за ним, и, поймав своего сына, Харм познал неведомую доселе радость, резонирующую во всем…

Он прищурился, увидев детскую голову. Решив, что это оболочка плода осталась на его коже, он провел рукой по лицу, в котором угадывались и его черты, и черты этой женщины.

Увы… ничего не изменилось.

— Что это за порча?! — требовательно спросил он. — Это… порча!

Глава 1

Горы Колдвелла, штат Нью-Йорк, наши дни

Братство Черного Кинжала поддерживало в нем жизнь, чтобы убить собственноручно. Подводя итог земным деяниям Кора, которые в лучшем случае можно назвать жестокими, а в худшем — абсолютно безнравственными, такой конец его жизни казался абсолютно уместным."

"Он был рожден зимней ночью, среди невероятно сильной снежной бури. Глубоко внутри сырой и грязной пещеры, когда ледяной шторм сотрясал землянку, вынашивавшая его женщина в крови и криках боли рожала на свет сына Брата Черного Кинжала Харма.

Его рождения ждали… пока на свет не явилось его лицо.

Таково было начало его жизненного пути… который привел его сюда.

В другую пещеру. Стояла совершенно иная декабрьская ночь. И как в миг его фактического рождения, ветер своим свистом приветствовал его, хотя, в настоящий момент он пришел в сознание сам, а не был рожден кем-то другим.

Как и новорождённый, он почти не владел своим телом. Он был обездвижен, и проблема была не в стальных оковах и цепях, перекинутых через его торс, бедра и ноги. Оборудование, разительно выделявшееся на фоне примитивного окружения, пищало за его головой, отслеживая дыхание Кора, сердечный ритм и давление.

И когда мозг в его черепной коробке заработал с плавностью несмазанных маслом шестеренок, а мысли, наконец, собрались воедино, образуя связные предложения, Кор воспроизвел последовательность событий, которая привела его, главу Шайки Ублюдков, во вражеский плен, не иначе: нападение со спины, падение от сильного удара, должно быть, инсульт, который обездвижил его, и теперь только аппаратура поддерживала в нем жизнь.

Он оказался в зависимости от сомнительного милосердия Братьев.

Раз или два Кор стоял в шаге от того, чтобы прийти в себя, замечая своих захватчиков и окружающий его земляной коридор, заставленный, к его удивлению, разнообразными сосудами. Но его мыслительные процессы не могли сохранять связность в течение продолжительного промежутка времени.

Сейчас все было иначе. Он чувствовал перемену в своей плоти.