— А это, пожалуй, правда.

Прогнивший и переломанный, затопленный до фальшбортов, поросший водорослями, оплетенный лианами и мхами, торчал по правому борту увязший в трясине обломок корабля. Они следили за ним, когда влекомый слабым течением «Пророк» проплывал мимо.

Пудлорак пихнул Геральта локтем.

— Господин ведьмак, — сказал негромко. — Компас по-прежнему сходит с ума. Если верить игле, мы изменили курс с восточного на южный. Если это не лисий морок, дело плохо. Тутошние трясины никто не исследовал, но известно, что к югу они тянутся аж до фарватера. Несет нас едва ли не в самое сердце болот.

— Значится, дрейфуем, — заметил Аддарио Бах. — Ветра нет, влечет нас течение. А течение означает соединение с рекой, с водным потоком Понтара…

— Необязательно, — покачал головой Геральт. — Я слышал об этих старицах. У них — изменчивое направление водного тока. Зависит от того, прилив нынче или отлив. И не забывай об агуаре. Это тоже может оказаться иллюзией.

Берега по-прежнему стояли в густых зарослях таксодиев, появились также пузатые болотные растения, с по-луковичному округлой нижней частью. Было множество засохших, мертвых деревьев.

С их трухлых стволов и ветвей свисали густые фестоны тилландсий, серебристо лоснились на солнце. На ветвях замерли цапли, провожая проплывающего «Пророка» неподвижными глазами.

Моряк на носу крикнул.

На этот раз ее видели все. Снова стояла на нависавшей над водою ветви, ровно и неподвижно. Пудлорак без подсказки налег на румбы, направил шлюп к левому берегу. А лисица вдруг затявкала, отчетливо и пронзительно. Затявкала снова, когда «Пророк» проплывал мимо.

Промелькнуло меж сучьев и исчезло в чащобе крупное лоснящееся тело.

* * *— Это было предостережение, — сказал ведьмак, когда шум на борту стих. — Предупреждение и вызов. Или, вернее, приказание.

— Чтобы мы освободили девочку, — с пониманием закончил Аддарио Бах. — Ясно. Но мы освободить ее не можем, поскольку она мертва.

Кевенард ван Влит застонал, схватившись за виски. Мокрый, грязный и испуганный, он не походил уже на купца, который мог позволить себе иметь собственный корабль. Походил скорее на постреленка, застуканного на покраже слив.

— Что делать? — причитал он. — Что нам делать?

— Я знаю, — внезапно заявил Йавиль Фиш.

 — Привяжем мертвую девку к бочке — и за борт. Лисица задержится, станет оплакивать. Выгадаем время.

— Стыдно, господин Фиш, — голос господина кожевенника внезапно затвердел. — Не годится так поступать с останками. Это не по-человечески.

— А оно что, разве человеком было? Эльфийка, вдобавок уже наполовину зверь. Говорю вам, с бочкой — шикарная идея…"

"— Такая идея, — растягивая слова, проговорил Аддарио Бах, — могла прийти в голову лишь абсолютному идиоту.