Тем более, если прислушаться к голосу здравого смысла, почти сорванному эмоциями, понимаю, что из двух зол Йемрен выбрал наименьшее. Не мне его в этом винить.

Кое-как собираю волю в кулак, вытираю слезы с щек и киваю.

Я готова к испытанию.

Быстрым шагом возвращаемся к повозке. Следуя инструкциям Йемрена, ослабляю узлы на привязи пса. Если Серенький рванет посильнее — тут же окажется на свободе. Отправляюсь в заданную мне точку в двадцати шагах от нашей повозки. В другой точке, на таком же расстоянии от пса, встает торговец, под завязку вооруженный едой. Я думала, он собирается приманивать пса только морковкой, но мужчина многозначительно подкидывает в руке кусок вяленого мяса:

— Раз уж коза охотничья, среагирует она, верно, на мясо получше, чем на яблоки.

При виде белковой еды, в грудь вонзается шип тревоги. Кто знает, насколько Серенький голодный? С него станется оттяпать у торговца мясо вместе с пальцами, а потом подбежать ко мне с добычей, радостно виляя хвостом! Но спор-то будет проигран!

Как бы то ни было, отгоняю страхи прочь. Йемрен вслух объявляет условия. Когда он махнет рукой, мы должны будем на пару с торговцем звать к себе пса. К кому тот пойдет — с тем и останется."

"Смотрю то на союзника, то на противника, то на козу. Стараюсь не обращать внимания на местных жителей — бородатых, длинноволосых мужчин, стоящих неподалеку, бесцеремонно обсуждающих меня да то и дело плюющих в мою сторону! Видно, из-за них Йемрен так и не подает сигнала. Понимает, что мне, чем тише, тем лучше.

Фокусируюсь на Сереньком, таращусь в его козьи глаза и мысленно сигналю: «Иди ко мне, малыш!»

Скандирую про себя эту фразу, раз за разом, но какой-либо ответной энергетики от пса не чувствую. Словно мои призывы падают в пустоту. Хотя… Я ни разу в жизни телепатически не общалась, поэтому понятия не имею, каким должен быть ментальный контакт! А тут еще местные задиры под боком гадости говорят, выбивая из равновесия и не на шутку мешая.

— Сглазит нас бабка! — раздается резкий, хриплый мужской голос, заставляя меня оторвать взгляд от Серенького. — Гляньте, как глаза горят! Точно сглазит, клык даю!

— Зачем ты приволокла сюда свои старые кости? — бросает мне рыжебородый, стучит себя по груди и добавляет: — Хочешь погибели роду Миноха?

— Сгинь отсюда, ведьма проклятая! — седой крепыш чертит в воздухе какие-то хитрые знаки.

— Гляньте, она молчит! Не спорит! Даже не отрицает, что ведьма, — хрипит рыжебородый.

— Немые старухи никогда ни с кем не спорят, — вступает вдруг Йемрен в мужскую беседу. — Особенно с дубоголовыми болванами.

— Ты, южанин, посмел назвать меня, Миноха, болваном? — вскидывается рыжебородый.

— Не имел такой чести, — рычит принц, схлестнувшись взглядом с нахалом.