Теперь изложил я все верно?

Йемрен кивает, и торговец продолжает говорить медленно, тщательно продумывая каждое слово:

— Ты уж не обессудь. Позабыл я упомянуть, что есть у меня морковь и яблоки. Какая коза от них откажется? Предлагаю поэтому сразу отдать мне козу. Зачем старухе выставлять себя на посмешище перед народом?

Я настолько возмущена, что едва удерживаюсь в рамках своей легенды. Повезло им обоим, что я «немая», а то бы показала этому Грегору «посмешище», а союзнику, решающему все без меня, охотно нарисовала бы вслух психологический портрет.

— Вижу, Грегор, любишь ты делить тушу не убитого медведя, — насмешливо чеканит принц. — Уверен, все стены твоего дома увешены шкурами не пойманных зверей, а погреб под завязку набит их мясом.

Пока торговец потирает лысую макушку и подыскивает достойный ответ, Йемрен ловит мой взгляд и кивком приглашает отойти подальше от повозки. Шагаю по колючей траве и сердито пялюсь на его широкую спину — были бы взгляды материальны, уже давно протерла бы там дырку! Даже не протерла — прожгла!

Несмотря на сумбур в голове, замечаю на себе взгляды местных мужчин. Некоторые таскают мимо нас какие-то ящики, набитые углем, но стоит нашим глазам встретиться, как они с презрением морщатся и плюют в мою сторону. Такого отношение к себе не понимаю…. Чем я им насолила?

Как ни странно, Йемрен совсем не обращает внимания на мужчин. А вот когда мимо нас проходит невысокая, смуглая женщина с длинными, седыми космами и размалеванным белой краской лицом, северянин провожает ее долгим, пристальным взглядом.

Вскоре мы доходим до небольшого пятачка на поляне, где пасется несколько лошадей. Здесь жутко воняет конским потом и навозом — видно поэтому других желающих здесь торчать нет. Я осторожно обхожу характерные кучки, но при этом стараюсь не отставать от провожатого.

Наконец, тот останавливается. Повернувшись ко мне, склоняется до уровня моего лица. Его необычные медовые глаза в такой близости и при ярком освещении просто сказочно красивы, но мерзкий запах и жесткий взгляд сводит на нет любой намек на романтику.

— Торговец будет звать твоего пса. Подманивать едой. У тебя не будет ни еды, ни голоса. Даже пикнуть будет нельзя, как бы тебе ни хотелось!

На мой судорожный всхлип он реагирует спокойно:

— Зря волнуешься. Твой питомец слышит твои мысли и эмоции. Зови его сердцем, раз голосом не можешь.

На это предложение фыркаю… Услышит он, как же! Это просто пес. Да, пусть горячо мною любимый пес, но он реагирует на мои слова и интонации, а не на мысли! Я ведь даже выдрессировать его не сумела — времени не было.

Я бы много сказала принцу «хорошего», но могу сейчас лишь всхлипывать, возмущенно шмыгать и буравить сердитым взглядом.

Вот только делу это никак не поможет.