Вот почему, в итоге, оказываюсь совершенно не готова к внезапному повороту.

— Слезай-ка с телеги, бабка! Ты нам молочка козьего надоишь. Жуть, как парного молока захотелось!

Мысленно ахаю. Даже если бы я умела доить козу, волкодав не способен давать молоко. Такой функции у него просто не предусмотрено.

Взглядом ищу у Йемрена поддержку, и тот кивает, хитро мне подмигнув:

— Иди, бабка, отвязывай козу! Не робей! Я подожду, пока ты угостишь молоком этих славных воинов.

В голове будто взрывается бомба, превращая в ошметки все мои представления о новом мире. Может, Дариус все-таки приделал волкодаву молоко производящую функцию?

Как бы то ни было, выполняю то, что мне велено.

Стараюсь двигаться медленно. Подползаю к краю телеги, неловко перевалившись через край, опускаюсь на землю. Потом долго отматываю поводок от телеги. Притворяться почти не приходится — от страха у меня дрожат пальцы, и узлы поводка поддаются с трудом.

Тем временем, Йемрен обращается к стражу:

— Бесстрашия тебе не занимать, служивый, раз решил молоко из рук косоглазой опробовать!

— Ну косоглазая. Что с того? — отмахивается тот. — Козье молоко с утреца пораньше — самое то!

— Мой кузен Ленций, из ваших, из стражей…

— Это который Ленций? — настороженно перебивает страж.

"

"— Высокий, со шрамом… Так вот. На днях мой кузен Ленций опробовал молоко косоглазой торговки. То ли молоко она сглазила, то ли еще чего, но с тех пор кузен с женщинами слаб.

— Слаб, говоришь? — хмурится страж. — Что он тогда в блудном доме позавчера делал?

— Пытался проблему решить, да ничего у него не вышло… Но ты, служивый, делай, что задумал! Может, Ленций совсем у другой бабки молоко брал. Может, даже молоко не козье, а коровье было.

Есть шанс, что тебе повезет больше.

— Да ну… Брешешь! — машет рукой кривоносый страж и с опасением косится то на меня, то на козу, то на своего собеседника. — Ленций — мужик сильный, храбрый. Ни за что не поверю… Чтоб какая-то бабка…

— Вот я и говорю. Храбрый ты, служивый! Прямо, как Ленций.

Пока я вожусь с поводком, слушаю мужской разговор и… восхищаюсь. Принц, оказывается, умеет залезть человеку под кожу, считать больное место и мастерски туда надавить. Вот только будет ли от этого прок?

Когда волкодав отвязан, наматываю поводок на свое худое запястье и подхожу к стражу, а тот, сжав рот, долго буравит меня неприязненным взглядом.

Столько подозрения написано на его лице, что хочется убежать или спрятаться куда подальше. Минуту-другую тот стоит, нахмурившись. Наконец, машет рукой:

— Ладно. Иди давай, бабка. Другого пои своим молоком… Обойдусь.

Не успеваю я, обрадованная, привязать волкодава обратно к телеге, как стражник поворачивается к напарнику:

— Эй, Криштан! Верни-ка тряпки кузену Ленция. Своих мы не трогаем.