Наконец, спустя вечность, успев уничтожить мне массу нервных клеток, он чуть-чуть отстраняется и многозначительно тычет в мою сторону пальцем:

— Этой ночью я возьму многих женщин, и каждую — с мыслью о тебе!

Обещание звучит грязно и пугающе, но сулит мне глоток свободы. Подавляю свою первую реакцию — с облегчением кивнуть. Его взгляд жадно отслеживает мою мимику и наводит на мысль, что ни одна истинная так не отреагирует.

Если бы Йемрен мне сказал такое, я бы…

При одной мысли о другой в его объятиях, в грудь вонзаются тысячи иголок, а из глаз брызгают слезы обиды.

Всхлипываю:

— Как вы смеете говорить о другой женщине! Я же ваша истинная!

— Ты мне не указ, будь ты хоть сто раз истинная! — великан широко скалится, явно довольный моей реакцией. — У тебя есть три дня. Столько времени я даю тебе до свадьбы. После брачного ритуала я не приму ни одной отсрочки. Ты поняла?

Киваю. Наконец-то, он разворачивается и шагает на выход, позволяя мне выдохнуть.

Не знаю, как долго я сижу на полу, бессмысленно таращась перед собой и вжимаясь в холодную стену. Спина затекает, и плечи немеют. Кажется, начинаю даже клевать носом, вот только сил дойти до кровати в размякшем, усталом теле не нахожу.

Когда раздается стук в дверь, испуганно ежусь, а потом вспоминаю: я же не заблокировала дверь! Если бы Кейрон вернулся, он бы вошел без стука.

Может, королева?

Эта мысль заставляет меня кое-как подняться с пола, доковылять до платья, одеться и раздвинуть дверные створки, за которыми нахожу слугу, облаченного в бордовый сюртук и протягивающего мне ночной горшок.

Некоторое время я с недоумением таращусь на белую эмаль. Что за бессмыслица! Зачем мне ночной горшок, когда у меня есть уборная? Наверно, ошибка!

Не успеваю я с раздражением выдохнуть, как мужчина поднимает крышку.

Резкий, почти как нашатырь, запах сырого мяса и крови заставляет окончательно очнуться.

— Мне было велено донести мясо незаметно, — вполголоса объясняет слуга. — Ночные горшки за дверьми господ у нас не редкость. Как опустеет горшок, выставляйте его наружу. Позже я заберу.

Принимаю тяжелый горшок, кивком благодарю за доставку и направляюсь к ванной комнате. Да уж. Конспирация в этом дворце переплюнула уровень Штирлица.

Стоит мне приоткрыть дверь, как слух царапает рычание, в нос бросается вонь, словно в давно не убранном вольере, и я почем свет принимаюсь себя ругать.

Вот же эгоистка! Сидела и лила слезы вместо того, чтобы позаботиться о собаке! Надо убираться поскорее, пока бедный пес не задохнулся. Но сначала обед! Оценивающе разглядываю обстановку. Сквозь намордник кормить собаку будет непросто, если вообще возможно.

— Прости, что вяло реагирую, — ласково отвечаю волкодаву на его рычание, плавно двигаясь в его строну.