— Ты у нас о-очень грозный мальчик, но я случайно потратила весь запас адреналина. Вот высплюсь — и снова начну тебя бояться в полную силу.

Когда оказываюсь в зоне его досягаемости, снимаю крышку и достаю кусок мяса поменьше — сам пес не мог бы взять из-за намордника — и аккуратненько пытаюсь впихнуть слайс в щель между сплетенными ремнями.

Дырки в наморднике настолько малы, что мясо не пролезает, тем более собака, нетерпеливо поскуливая, тычется в еду, мешая достичь ювелирной точности в движениях.

— Серенький, стой смирно! — молю в отчаянии. — Или у нас ничего не получится!"

"Но пес, одурев от голода и запаха дичи, вдруг вертит мордой и принимается лапами стаскивать с себя намордник.

Я, наверно, дурею от его мучений с ним за кампанию, потому что хватаюсь за намордник, расстегиваю крепительный ремень и стягиваю с пушистой головы.

Когда его морду больше не сковывают ремни, пес рычит, весь подбираясь и готовясь к прыжку. На мгновенье наши взгляды пересекаются, и то, что я вижу, заставляет меня пораженно сморгнуть.

В собачьих глазах вспыхивают зеленые искорки, словно отсвет зеленой магии.

Но еще удивительнее, после наших недолгих гляделок пес теряет куда-то большую часть своей агрессии. Он все еще рычит, заявляя права на мясо, но нападать уже явно передумал.

— Ты мне льстишь, — осторожно отползаю от горшка, — если считаешь, что я в нынешнем состоянии тяну на твоего противника. Ешь, сколько влезет, это все тебе.

При звуках моего голоса пес поводит ушами, облизывается, и, не сводя с меня глаз, хватает кусок из горшка. С аппетитом, нетерпеливо жует.

Пока он вгрызается в мясо, вслух строю планы:

— Вот поешь, и налью тебе воды в тазик.

Потом уберу ванную и отмою пол от духов. Конечно, комната не заменит тебе лес и свободу, но придется немного потерпеть. У нас с тобой есть три дня, чтобы придумать, как отсюда удрать.

Пес ворчит, будто понимает, о чем я, и не слишком рад, и тут же цепляет зубами следующую порцию мяса. Хорошенький, пушистый — так и тянет потрепать пепельно-серую холку! Но руки нужны мне целыми, с пальцами, так что приходится сдерживать свои нежные порывы.

Когда мясо съедено, вода в тазике вылакана, полы вымыты дочиста, хочу пойти спать.

Но уже на кровати понимаю, что забыла выставить пустой горшок в коридор, как просил слуга.

Ох, в не добрый час вспоминаю про злосчастный горшок! Стоит мне открыть дверь и опустить на мраморные плиты посудину, как из-за ближайшего угла в коридор сворачивает Вирна — краснощекая служанка, что так радовалась заключению Йемрена в Темную Башню.

После Кейрона и королевы ее мне хочется видеть в последнюю очередь, но улизнуть за дверь незамеченной не успеваю.