Вас проинформировали, что с ним делать?

— Да, моя королева! — в унисон рявкают оба.

— Тогда приступайте!"

"Стоит стражникам выйти за дверь, волоча за собой протестующего пленника, как королева возвращается к кровати. Алое платье, шлейфом скользящее по белому мрамору, напоминает течение крови по снегу.

Она повыше поднимает бутылек с лекарством и долго смотрит сквозь призму янтарной жидкости на лицо короля. Затем со вздохом подсаживается к нему на кровать. Одной рукой удерживает стекляшку на коленях, другой — задумчиво поглаживает вспотевший лоб мужа. Обводит тонкими пальцами волевой подбородок, острую линию скул и задумчиво бормочет:

— Вот ведь как получилось, милый… Когда ты заболел, моя клетка сломалась. Я побывала на воле, и… Сам понимаешь, мне там понравилось. Узнай ты мой секрет… — красавица тяжело вздыхает. — Нет. Уж лучше я подарю тебе возможность умереть в неведении.

Женщина поднимается и, секунду помедлив, с ожесточением бросает стеклянный сосуд об мраморный пол. Бутылек разлетается в сотни брызг и осколков. Янтарная жидкость, обтекая стекляшки, медленно подползает к ее подолу.

— Да будет милостив с нами Трехликий! Что здесь случилось? — голосит прибежавшая на шум старая служанка.

— Уберись здесь, — устало приказывает Вианда, — а потом уходи. Королю нужен покой.

Как только служанка опускается на колени и начинает подбирать в задранный передник осколки, мое сознание вылетает из мрачной комнаты. Некая сила пулей проносит меня по длинным коридорам мимо картин, дверей, золотой мишуры, статуй. Несколько секунд — и я у дворцового входа.

Прямо за ним, в тихом уголочке сада, густо заросшем кустами диких роз, идут трое мужчин. Двое знакомых стражей и несчастный доктор Бэлл, протирающий очки дрожащими пальцами. Судя по плотно сжатым губам и мрачной решимости в подслеповатых глазах, он намерен достойно пройти последнее испытание — переход в иной мир.

Внезапно к нему обращается один из сопровождающих:

— Вы помните меня, Бэлл? Сквозное ранение в грудь. Лазарет при военном лагере. Великая битва с виедами близ Багрового Леса.

Пленник, коротко всмотревшись в характерную алебастровую кожу и огненно-рыжую бороду, молча кивает. Тогда стражник вновь берет слово:

— Я жив, благодаря вам. Я ваш должник.

— Я должен вам больше, — вторит ему второй. — Клянусь!

— Уж вас, милейший, я точно не лечил! — заявляет с некоторой претензией доктор.

— Не меня, — усмехается вояка, — В том году вы приняли роды моей жены прямо на рынке. Близ аптеки.

— Да, — старик задумчиво кивает. — Припоминаю. То были сложные роды со счастливым концом. Обе остались живы: и роженица, и ее дочь.