Ну конечно, господи! Как она могла быть такой глупой! Следовало догадаться много раньше, когда Юрий Иванович рассказал, что занимался в одной спортивной секции со свояком Горькова Вадимом. Бедный старый опер еще недоумевал, почему его сын Леша пошел с Павлом Николаевичем, если никогда не занимался в его литературном кружке. Да потому что не с Павлом Николаевичем он пошел, а с Вадимом, приятелем отца, которого хорошо знал.

Вежливый, обходительный, прекрасный семьянин. Ему отказали от дома, жену лишили наследства, а он все равно поддерживает связи, потому что понимает, ничего нет важнее родственных уз. Никто не насторожится, когда такой положительный мужчина раз в год придет в клуб «Алые паруса» рассказать подросткам о милицейских буднях, наоборот, скажут, какой молодец, нашел время для работы с молодежью.

Он имел доступ к дому Горькова в Псковской области и знал, когда там точно не бывает хозяев.

Евгений рассказал, что до нее обращался за помощью к Вадиму, и тот всячески отговаривал его ворошить прошлое, даже пугал, что если Горьков будет слишком активничать, то отправится в тюрьму вслед за батей. А теперь идет поздним вечером без приглашения. Зачем? Явно не с добрыми намерениями.

Фигура Вадима исчезла под козырьком парадной, через секунду хлопнула входная дверь. Яна затаилась.

Что делать, она не знала, в голове от страха плескался какой-то кисель вместо мозгов. Она молилась только о том, чтобы Пантюхин ее не заметил. Ведь он знает ее в лицо, и, когда увидит, сразу все поймет.

Кажется, она перестала дышать, слушая осторожные тихие шаги.

Когда Пантюхин достиг двери Горьковых, Яна напряглась до предела, стараясь уловить, что сейчас будет, но вдруг поняла, что Вадим поднимается выше. Неужели он увидел ее в окно?

Яна испугалась, что стук ее сердца слышно на весь дом, и оцепенела.

Шаги остановились пролетом ниже, на площадке, где жила чудесная девочка Варя.

Сквозь стены Яна расслышала слабую трель дверного звонка."

"Она поняла, что сейчас будет.

– Варечка? – негромко спросил Вадим. – Открой, пожалуйста, возьми варенье для Валентины Дмитриевны, а то Жени, похоже, дома нет.

Яна полетела вниз, изо всех сил крича:

– Варя, не открывай!

Дальше реальность будто рассыпалась на отдельные кадры. Вот Пантюхин оборачивается к ней, с ласковой улыбкой разводит руками.

Вот она снова кричит: «Не открывай, Варя!»

Что-то входит в бок, глубоко, но быстро, мимолетно, она толкает Пантюхина так, что он отлетает и ударяется спиной о Варину дверь. Путь свободен, надо бежать, но Яне страшно повернуться к нему спиной.

И тут же она понимает, что все кончилось, сейчас она умрет, и бояться больше нечего.

Пантюхин выпрямляется, но тут хлопает входная дверь, он бежит вниз, а Яна садится на ступеньку.