Предупредив, что сегодня ее еще понаблюдают в реанимации, а завтра переведут в общую палату и там надо будет сразу побольше двигаться, врач ушел, а Яна сказала маме, что ей срочно надо связаться с Макаровым.

– Не выдумывай! Ничего тебе не надо! Я с ним связалась уже и имела крупный разговор. Он ответит за то, что с тобой случилось, можешь не сомневаться.

– Да он-то при чем?

– И Танька его, зараза такая, скажите пожалуйста, не смогла мою дочь на кафедру устроить, постеснялась беспокоить нужных людей. Конечно, для себя берегла… Ну ничего, я зато теперь не постесняюсь, Макаров у меня вверх тормашками из кресла полетит!

– Мама, пожалуйста…

– Или пусть как хочет устраивает тебя на кафедру на хорошую должность, или я ему устрою веселую жизнь.

– Он ни в чем не виноват, просто стечение обстоятельств.

– Во всяком случае, ты больше не пойдешь на эту чертову работу. Не хватало мне еще дочь каждый день как в бой провожать!

Яна закрыла глаза, понимая, что спорить с мамой бесполезно. Надо еще радоваться, что сейчас она больная и поэтому мама сильно ругать не будет, но, как только поправится, сразу получит, что заставила родителей волноваться.

Ничего, завтра ее переведут в общую палату и она как-нибудь доползет до телефона. Только захочет ли Федор Константинович с ней разговаривать после милой беседы с мамой, очень большой вопрос.

Назавтра палата оказалась не общей, а двухместной, а соседнюю койку заняла мама. Яна удивилась такой почти восточной роскоши, но мама сказала, что это самое малое, что Макаров может для них сделать."

"После обеда пришел папа, тихий, взволнованный, долго обнимал Яну и сказал, что гордится ею, но мама замахала на него, мол, нечего, нечего.

Врач был ею доволен, и Яне было немножко стыдно оттого, что она чувствует себя неплохо, может ходить, но зачем-то занимает отдельную палату, которая гораздо нужнее другим пациентам.

Так прошло три дня. Никто не навещал Яну, и от этого было очень грустно.

Мама не разрешала ей отходить от палаты дальше перевязочной, а о том, чтобы выйти на лестничную клетку, где располагался телефонный автомат, нечего было даже мечтать. Там сквозняк, можно простудиться, а у Яны задето легкое.

Иногда мама уезжала домой, чтобы приготовить ей диетическую еду, тогда на вахту заступал папа и тоже никуда ее не выпускал.

Яна надеялась, что придет следователь или дознаватель, ведущий дело о нападении на нее, чтобы хоть ему рассказать всю правду, но даже официальные лица к ней не торопились.