Обнявшись, они вошли в квартиру, Евгений наступил в какой-то тазик, кажется, перевернул его, хотел убрать, но Лида быстро вытерла воду снятой с себя майкой.

Евгений хотел снять с нее лифчик, но запутался в крючках и на секунду испугался, что ничего не получится, ведь он столько лет был один, но она сняла лифчик через голову, и Евгений сразу забыл обо всем, и о страхе тоже.

Может быть, он забыл, как это хорошо – быть с любимой женщиной, а может, никогда раньше не бывал так счастлив…

Потом Лида вскочила, загремела тем несчастным тазиком, ворча, что раз в жизни человек собрался сделать генеральную уборку, как его тут же настигает неземное блаженство, прямо спасу никакого нет.

Она сказала отвернуться, но Евгений все равно смотрел, как в темноте белеет ее тело, угловатое и нескладное, но такое родное, что будь он женщиной, то заплакал бы от радости.

А так просто лежал.

Лида принесла ему кофе в постель, Евгений одним глотком осушил чашку и снова потянулся к Лидиным губам, но случайно скользнул взглядом по настенным часам. Даже в темноте было видно, что пора бежать.

Он вскочил, рывком натянув брюки.

– Пора? – спросила Лида.

– Не сердись.

– Надо так надо.

– Правда, Лидочка. Мама одна не может долго оставаться.

– Я без иронии.

– Я приеду, уложу ее и сразу позвоню тебе, хорошо?

– Ладно.

Евгений оделся, почти вышел из квартиры, но, к счастью, вовремя сообразил, что знает номер только рабочего телефона Лиды.

– Девушка, а телефончик не дадите? – спросил он.

– Даже и не знаю…

Он снова сгреб Лиду в объятия, и понадобилось время им оторваться друг от друга.

Пришлось вспомнить юность и нестись к метро бегом, благо прохожих в десятом часу вечера было немного и никто не мешал разогнаться.

Разговор утомил Валентину Дмитриевну, а может быть, она стала воспринимать Яну не как хорошую девочку, пришедшую на помощь, а как представительницу системы, уничтожившей всю ее семью, только появилась между ними некоторая натянутость и неловкость. Яна вообще была очень чувствительна к подобным вещам и теперь не знала, что делать. Просто сидеть в уголке, ожидая хозяина дома, или продолжать разговор, хотя Валентина Дмитриевна уже заявила, что ничего больше не знает.

Наконец хозяйка сказала, что уже поздно, такой красивой девушке опасно ходить по улицам одной, поэтому пусть Яна спокойно отправляется домой, только захлопнет за собой дверь покрепче.

Яна с облегчением согласилась. Поблагодарив Валентину Дмитриевну за интересный разговор, она оделась в тесной прихожей и, перебрав мелочь в кошельке, достала четыре монетки по две копейки и еще на всякий случай две по одной.

Красивой девушке, может, и поздно ходить одной, но сообщить прокурору Макарову, что она, похоже, раскрыла преступления, самое время.