– Ты представлял себе, что на свете есть такие красивые люди и такие великолепные комнаты?

Одетая в прозрачное, усыпанное золотыми блестками белое кисейное платье, с белыми розами, вплетенными в золотистые волосы, и сверкающая зелеными глазами Элизабет Камерон была похожа на сказочную принцессу.

Она была очарована, и ее очарование придавало ей почти неземное сияние, когда девушка, наконец, пришла в себя настолько, чтобы улыбнуться и поздороваться с Валери и ее друзьями.

К концу вечера Элизабет чувствовала себя как в волшебной сказке. Молодые люди толпились вокруг нее, умоляя представить их ей, потанцевать с ними, позволить им принести ей пунш.

Она улыбалась и танцевала, но никогда не прибегала к кокетливым уловкам, которыми пользовались другие девицы; вместо этого Элизабет с неподдельным интересом и доброй улыбкой слушала кавалеров, говоривших с ней; этим она придавала им чувство уверенности и умела вызвать их на разговор, когда они вели ее на танец. Действительно, девушка была возбуждена заразительным весельем, очарована дивной музыкой, ослеплена успехом, и все эти чувства отражались в ее сияющих глазах и очаровательной улыбке. Она была сказочной принцессой на своем первом балу, пленительной, завораживающей, кружащейся в танце под сияющими канделябрами, окруженной очаровательными принцами, не думающей о том, что это может кончиться. Неземная красота, золотые волосы и сияющие зеленые глаза Элизабет Камерон покорили Лондон. Она не была в моде. Она была сама мода.

На следующее утро визитеры устремились в ее дом бесконечным потоком, и здесь, а не в бальных залах, одержала Элизабет самые большие победы, так как она была не просто красивой, но в ее доме с ней было даже приятнее общаться, чем на балу.

За три недели четырнадцать джентльменов сделали ей предложения, и Лондон гудел от такого небывалого события. Даже мисс Мэри Глэдстоун, прекрасная царица двух предыдущих Сезонов, не получала столько предложений.

Двенадцать из претендентов на руку Элизабет были молоды, влюблены без памяти и приемлемы; двое были значительно старше, но влюблены в такой же степени. Роберт с великой гордостью и не меньшим отсутствием такта хвалился ее женихами и безжалостно отказывал им, как неподходящим и недостойным.

Он выжидал, верный своему обещанию Элизабет выбрать ей идеального мужа, с которым она могла бы быть счастлива.

Пятнадцатый претендент на ее руку удовлетворял всем требованиям. Чрезвычайно богатый, красивый и представительный виконт Мондевейл, двадцати пяти лет, был, без сомнения, одним из самых завидных женихов Сезона. Роберт знал это и, как рассказал Элизабет в тот вечер, был так взволнован, что забылся и почти перепрыгнул через стол, чтобы поздравить молодого виконта с предстоящей свадьбой.