Через несколько дней после приезда Люсинды в Хейвенхерст дуэнья застала Элизабет сидящей, подобрав ноги, в кресле в огромной библиотеке замка, погруженной в книгу.

– Вы любите читать? – резко сказала Люсинда, но с удивлением, так как заметила на книге название, тисненное золотом.

– Да, – подтвердила Элизабет с улыбкой. – А вы?

– Вы читали Кристофера Марло [6]?

– Да, но я предпочитаю Шекспира.

И после этого у них стало привычкой каждый вечер после ужина обсуждать достоинства книг, которые они читали. Вскоре Элизабет поняла, что завоевала невольное уважение дуэньи. Невозможно было понять, симпатизирует ли ей Люсинда, так как единственное чувство, которое когда-либо проявила эта леди, был гнев, и то только однажды, в деревне, гнев, вызванный негодяем лавочником. Сжимая в руках неразлучный зонтик, Люсинда наступала на злополучного человека, заставляя его пятиться в своей собственной лавке, в то же время ледяным тоном изливая из своих уст такой удивительный поток красочной язвительной ярости, какой Элизабет не приходилось когда-либо слышать.

– Мой характер, – с важностью сообщила Люсинда, как полагала Элизабет, в качестве извинения, – это мой единственный недостаток.

Сама Элизабет считала, что Люси, сидящая абсолютно неподвижно на диванах и стульях, держала все свои эмоции внутри себя иногда по нескольку лет, пока, наконец, они не взрывались, как те горы, о которых она читала, выбрасывающие расплавленные камни под давлением, достигшим предела.

К тому времени, когда Камероны с Люсиндой и необходимыми слугами прибыли в Лондон на первый выезд Элизабет, та знала уже все, чему ее научила миссис Портер, и она чувствовала, что вполне может справиться с трудностями, о которых рассказывала миссис Портер. В самом деле, перебирая в памяти правила этикета, Элизабет удивлялась, какое огромное значение ему придавалось. Насколько она понимала, ее единственными обязанностями как дебютантки были умение вежливо разговаривать только на тривиальные темы, любой ценой скрывать свой интеллект и танцевать.

На другой день, после того как Элизабет и Роберт устроились в городском доме, взятом внаем, к ним с визитом явилась леди Джеймисон, согласившаяся свести девушку в свет. С ней приехали две дочери, Валери и Хариса. Валери была на год старше Элизабет и дебютировала в свете в прошлом году; Хариса, на пять лет старше, оказалась молодой вдовой старого лорда Дюмонта, который отдал Богу душу через месяц после бракосочетания, оставив свою молодую жену богатой, свободной и полностью независимой.

Две недели перед началом Сезона Элизабет проводила довольно много времени с богатыми молодыми дебютантками, собиравшимися в гостиной Джеймисонов, чтобы весело посплетничать обо всем и обо всех.