Хотя квартирка на Флегрейских Полях была еще хуже, чем та, в которой она выросла, хотя ее положение усугублялось беременностью, хотя она за несколько дней потратила все свои сбережения, она поняла, что богатство не может служить наградой за муки, потому что оно ничего не значит. Наши детские мечты о сундуках, полных золотых монет и драгоценных камней, воплотились в кассовый ящик колбасной лавки и раскрашенную металлическую коробку магазина на пьяцца Мартири, но волшебство больше не работало. Деньги и вещи, которые на них можно было купить, обернулись разочарованием. Ей ничего не надо было ни для себя, ни для будущего ребенка.

Быть богатой для нее означало быть рядом с Нино, но Нино ушел, и она обеднела. Против этой бедности деньги были бессильны. Выхода у нее не было – начиная с детства она совершила слишком много ошибок, которые привели к этой, последней, которая заключалась в том, что она поверила в Нино Сарраторе, в то, что он не сможет жить без нее, как она не могла жить без него, в то, что он – ее судьба, что их любовь будет длиться вечно и им ничего не будет нужно, кроме друг друга. Она ощутила свою вину и решила, что больше не выйдет из дома, не станет его искать, перестанет есть и пить и будет ждать, пока ее жизнь, вместе с жизнью ее ребенка не потеряет всякий смысл, а из головы не исчезнет все то, из-за чего она стала такой плохой и злой, из-за чего ее и бросили.

В дверь позвонили.

Она подумала, что это Нино, и открыла. Это был Энцо. Она ему обрадовалась. Подумала, что он принес ей фруктов, как много лет назад, когда они были детьми и она победила его в состязании, устроенном директором и учительницей Оливьеро; он еще бросил в нее камень. Она засмеялась. Ее смех не понравился Энцо – в нем было что-то болезненное.

Он вошел, но дверь за собой не закрыл, чтобы соседи не подумали, что Лила принимает мужчин, как какая-нибудь шлюха. Он огляделся, увидел, что Лила плохо выглядит, и, хотя он не заметил того, что было еще незаметно, – ее беременности, – понял, что ей и правда нужна помощь. Она еще не перестала смеяться, когда он заговорил своим серьезным и лишенным эмоций голосом:

– Собирайся, пойдем.

– Куда?

– К твоему мужу.

– Это он тебя прислал?

– Нет.

– А кто?

– Никто.

– Не пойду.

– Тогда я тоже останусь.

– Навсегда?"

"– Пока тебя не уговорю.

– А как же твоя работа?

– Плевать на работу.

– А Кармен?

– Ты важнее Кармен.

– Я ей это передам, и она тебя бросит.

– Я сам ей передам, я уже все решил.

С этой минуты он говорил тихо и равнодушно. Лила отвечала ему посмеиваясь, словно не воспринимала его слов всерьез, словно они в шутку болтали о людях и чувствах, которых давно не существовало. Энцо заметил это и на какое-то время умолк. Он обошел квартиру, нашел чемодан и принялся складывать в него вещи из шкафа и комода.