Лила ему не мешала, как будто Энцо был не человеком из плоти и крови, а цветной фигуркой на телеэкране. Собрав чемодан, Энцо встал перед ней и произнес удивительную речь. Как всегда, он не повышал тона и взвешивал каждое слово.

– Лина, я люблю тебя с детства. Я никогда тебе этого не говорил, потому что ты очень красивая и очень умная, а я – уродливый коротышка и не стою твоего мизинца. Прошу тебя, возвращайся к мужу. Я не знаю и не хочу знать, почему ты решила от него уйти. Но я знаю, что ты не должна здесь оставаться. Тебе нельзя жить в такой помойке. Я провожу тебя до подъезда и подожду внизу: если он тебя хоть пальцем тронет, я ему шею сверну.

Но он ничего тебе не сделает, он будет рад, что ты вернулась. Но давай договоримся: если у тебя не заладится с мужем, ты мне скажешь. Я тебя к нему привез, я же тебя от него и увезу. Согласна?

Лила перестала смеяться, сощурилась и впервые прислушалась к его словам. До этих пор ее отношения с Энцо сводились к нескольким случайным встречам, но в те редкие разы, когда я видела их вместе, я всегда испытывала изумление. Между ними как будто проскакивала какая-то невидимая искра, и это пошло еще с детства.

Я думаю, что Лила доверяла Энцо и чувствовала, что на него можно положиться. Когда он взял ее чемодан и направился к все еще открытой двери, Лила с минуту поколебалась и последовала за ним.

96

Энцо и в самом деле весь вечер простоял под окнами квартиры Стефано, и, если бы Стефано поднял руку на жену, вполне вероятно, что Энцо его убил бы. Но Стефано не тронул ее и пальцем, напротив, встретил ее с улыбкой. В квартире царила идеальная чистота. Он вел себя так, будто жена и вправду ездила в Пизу, навещать меня, хотя никаких тому доказательств не было.

Со своей стороны, Лила ни разу не сказала, что это так, и вообще не думала оправдываться. На следующее утро она нехотя призналась ему, что беременна. Он обрадовался, а когда она добавила: «Это не твой ребенок», – только рассмеялся. Она повторила это еще раз, и еще, и еще, все больше накаляясь и даже колотя его кулаками, но Стефано лишь крепче ее обнял, бормоча: «Ну все, Лина, хватит тебе, я так рад, так рад… Я знаю, что плохо с тобой обращался, но теперь с этим покончено, и ты тоже больше не говори таких глупостей». Его глаза наполнились слезами счастья.

Лила давно догадывалась, что люди прибегают к самообману для защиты от суровой реальности, но яростное упорство, с каким ее муж обманывал себя, поразило ее. Впрочем, переживания Стефано, как и ее собственные, больше ее не волновали, поэтому, еще несколько раз повторив бесцветным голосом: «Это не твой ребенок», оставила эту тему. Он оттягивает неприятный момент, рассуждала она, ну и ладно, в конце концов, это его дело: не хочет страдать сегодня, получит свое завтра.

Затем она перечислила свои требования.