– Просто собирался сказать, что настолько умные и привлекательные люди, как ты, обычно не развивают в себе такие качества, как доброта, если сами того не захотят. И да, меня это немного удивляет.

– Ты умный и привлекательный, – отметила она.

Я ухмыльнулся ей в ответ.

– Ой, да хватит, святой отец. Я говорю серьезно. Ты уверен, что не считаешь меня такой только потому, что я умная, привлекательная и обеспеченная женщина?

Что? Нет! Мне не хватило в колледже всего одного курса лекций, чтобы получить вторую специальность, в области феминологии!

– Я…

Поппи сделала еще шаг вперед.

Теперь нас разделяло только ведро со шваброй, но оно не могло помешать мне заметить элегантный изгиб ключицы под ее сарафаном или тонкий намек на ложбинку у основания лифа.

– Я хочу быть хорошим человеком, но еще больше хочу быть хорошей женщиной. Неужели нет никакого способа быть одновременно в полной мере женщиной и абсолютно хорошей?

Дерьмо. Этот разговор перешел от налогов к самым темным уголкам католической теологии.

– Конечно, есть, Поппи, в той степени, в какой любой может быть абсолютно хорошим, – ответил я.

 – Забудь сейчас о Еве и райских яблоках. Посмотри на себя так, как вижу тебя я – откровенно любимой дочерью Бога.

– Наверно, я не чувствую себя такой любимой.

– Посмотри на меня. – Она повиновалась. – Ты любима, – твердо заявил я. – Умная, привлекательная женщина, какой ты являешься, – каждая часть тебя, хорошая и плохая, любима. И, пожалуйста, не обращай на меня внимания, если я облажаюсь и заставлю тебя чувствовать себя по-другому, договорились?

Она фыркнула, услышав ругательство, а потом печально улыбнулась.

– Прости, – тихо произнесла она. – Я не хотела загонять тебя в угол.

– Ничего страшного. На самом деле это я должен извиниться.

Она отступила назад, как будто физически не решалась сказать мне то, что собиралась. Наконец она произнесла:

– Стерлинг звонил мне вчера вечером. Думаю… Наверное, я позволила себе заморочиться его звонком.

– Стерлинг звонил тебе? – спросил я, испытывая раздражение, которое значительно выходило за рамки профессионального беспокойства.

– Я не ответила на звонок, но он оставил голосовое сообщение.

Мне стоило его удалить, но я не… – Она замолчала. – Он снова повторил все те вещи, которые говорил ранее… О том, какой женщиной я являюсь, где мое место. Он сказал, что снова приедет за мной.

– Стерлинг приедет за тобой? Так и сказал?

Она кивнула, и красная пелена ярости застлала мне взор.

Очевидно, Поппи это заметила, потому что засмеялась и накрыла рукой мою руку, в которой я с такой силой сжал черенок от швабры, что даже костяшки побелели.

– Расслабьтесь, святой отец.