Дима долго считал, что Лара не просто сильная, а титановая. Не сбиваемая с пути, уверенная в себе, способная выстоять против самых разных трудностей, не поддающаяся меланхолии. Правда была в том, что она хорошо мимикрировала, утаивая свой личный надлом от окружающих.

Без сомнений она сильная. Кто бы еще взвалил на себя столько и сумел бы проделать длинный путь без помощи и поддержки? Но какова цена?

Дима был убежден, что Лара измотана своей стойкостью почти до предела, лишена опоры. Как долго она продержится на этом максимальном разгоне без какой-либо передышки?

Как умный мальчик Дима вполне догадывался, что бывает с теми, кто, подобно Ларе, всегда за все отвечает сам, кто приносит себя в жертву, потому что не считает, что в жизни есть что-то еще, кроме дела; что бывает с теми, кто был разочарован так рано и так несомненно разочарован. Ему было страшно за нее."

"Внимательно выслушав ее рассказ, он не мог не заметить, что ни одного светлого пятна в ее жизни со смерти отца не случалось. Ни единого. И теперь, вдумавшись, он понимал весь ужас до боли в области грудной клетки. Он хотел избавить ее от страдания, сделать счастливой — еще сильнее, чем до этого разговора, — но совершенно не представлял, как добиться желаемого.

Она… мечтала ли? О любви, о семье? Надеялась ли встретить важного для себя человека?

Ему подумалось, что скорее всего она давным-давно ничего не представляет: не потому что решила, будто мечты — это для глупеньких девочек, а потому что ничего не представляется тем, кто никогда не встречал в мире чудес.

Он не был до конца уверен, действительно ли так хорошо ее понял или только думает, что понял, но ему казалось, что он чувствует ее, как себя.

— Надеюсь, теперь тебе понятнее, почему я права?

Глубоко задумавшись над услышанным, он вздрогнул, когда Лара вновь заговорила. Наверное, его молчание достаточно затянулось.

Сегодняшний разговор привел его к одному важному пониманию: слова в их ситуации бесполезны. Как и красивые жесты. Они ничего не ускорят, не прибавят Диме убедительности.

Лара поверит только времени. Времени, в котором чувства не переменятся, а намерения останутся прежними.

Отрицательно покачав головой в ответ на ее вопрос, Дима поднялся и с сожалением выпустил ее ладони из своих.

— Ты увидишь, что между нами ничего не пройдет, — сказал он спокойно, без прежней настойчивости, но с новой, размеренной убежденностью в своей правоте. — Ты сама поймешь, что нам нужно быть вместе. Я дождусь.

Раньше чем Лара успела бы найти уместное возражение, Дима покинул кабинет.

Глава 42

Дни растворялись во времени, сливаясь в сплошную, из которой и при усилии не удалось бы вытащить и датировать отдельные эпизоды.