Ворота Игнатовского."

"Даже в мутном утреннем свете было видно, как изменилось мое имение. Оно все меньше смахивало на мирную усадьбу и все больше — на какой-то укрепрайон. Там, где раньше торчал жиденький частокол, теперь росла добротная каменная стена, окружая самое сердце моего производства — литейку и мехцех. Кладка еще не везде была закончена, но вид уже внушал. Перед стеной чернели свежевырытые широкие и глубокие рвы. Тимоха проникся моментом и не стал сачковать. Я про себя одобрительно хмыкнул. После разговора с английским послом и его прозрачных намеков вся эта фортификация явно не паранойя. Моя маленькая промышленная империя должна уметь огрызаться.

И да, после успешного (а я надеюсь он будет успешным) похода в лапландию, нужно серьезно поговорить с Государем о создании кампании. Да, с участием государственного капитала, но, главное, под моим руководством. А там, глядишь и появятся лишние деньги на собственные задумки. А сейчас все жалование и доходы я трачу на постройку имения и закупку дорогостоящих материалов.

У самых ворот меня ждала странная картина, от которой я даже нахмурился. У караулки, перегородив вход, стоял капитан Орлов. Сложив на груди ручищи, он выглядел как гранитный истукан, которого и тараном не сдвинешь. Перед ним, явно чувствуя себя неловко, мялись двое. Одного я узнал сразу — Магницкий. Рядом с ним стоял незнакомый парень. Лет двадцати, худощавый, жилистый, в простом, добротном дорожном кафтане. Он, в отличие от старика, не выказывал никакого страха перед грозным видом Орлова, а с живым, неподдельным любопытством разглядывал меня. В его глазах так и плясали умные бесята.

— Петр Алексеич! С прибытием! — Орлов поприветствовал меня.

— Здравствуй, что за митинг? — я перевел взгляд на Магницкого.

Старик виновато кхыкнул в кулак.

— Петр Алексеевич, простите великодушно, что беспокоим в такую рань, — произнес математик. — Мы уж с час как прибыли. Да вот капитан Орлов, в точности исполняя ваши распоряжения, на территорию нас не пускает без личного вашего дозволения. И должен заметить, я с ним полностью согласен. Порядок прежде всего.

Я покосился на Орлова. Тот лишь едва заметно дернул плечом.

— Леонтий Филиппович может проходить, — спокойно произнес он, косясь на спутника Магницкого.

Ну да, приказ есть приказ: посторонним вход воспрещен, хоть ты папа римский. И ведь абсолютно прав.

— Все верно, Леонтий Филиппович, — ответил я, подходя ближе. — Рад вас видеть. Стряслось-то что?

Мой взгляд скользнул по парню. Тот выдержал его спокойно, без тени подобострастия, лишь слегка склонил голову в знак уважения. Было в нем что-то такое, основательное, рабочее.