И задачи перед тобой будут стоять нешуточные: и новые виды оружия разрабатывать, и тактику применения их продумывать, и людей обучать, и заводы наши военные по всей России на новый манер перестраивать, порядок там наводить, как ты это на Охте своей славно учинил. Словом, работы — непочатый край! Но я в тебя верю, Смирнов! Знаю, справишься!

«Инженерная Канцелярия»! С широчайшими полномочиями! Это уже пахло чем-то совсем серьезным, почти министерским постом, если на современные деньги переводить. Я стоял, как громом пораженный, не в силах вымолвить ни слова. А вокруг уже шли поздравления, кто-то хлопал меня по плечу, кто-то с завистью косился. Меншиков расплылся в такой улыбке, будто это он сам все эти награды получил. Один Брюс сохранял невозмутимость.

И вот, в самый разгар этого импровизированного «празднования», к Брюсу протиснулся еще один запыхавшийся адъютант и торопливо передал ему депешу. Яков Вилимович быстро пробежал ее глазами. Улыбка сползла с его губ, а брови сошлись на переносице.

Он быстро подошел к Государю, который как раз что-то оживленно обсуждал с Шереметевым, и тихо сказал ему несколько слов. Петр Алексеевич тоже нахмурился. Потом Брюс взглянул на меня.

— Петр Алексеич, — обратился он ко мне, и в голосе его прозвучали тревожные нотки, — Ваше Величество просит вас пройтись с нами. Есть разговор.

Мы отошли от шумной толпы и направились вдоль свежевырытых траншей, которые еще пахли сырой землей. Государь шел впереди, широко шагая, заложив руки за спину. Брюс и я — чуть поодаль. Молчание становилось все более гнетущим. Я нутром чуял, что сейчас услышу что-то очень неприятное, что-то, что может разом перечеркнуть всю эту эйфорию от побед и наград. Ну не могло быть ложки дегтя в мою бочку из меда.

Когда мы отошли на приличное расстояние, так, что нас уже не могли расслышать, Брюс остановился и, понизив голос, обратился ко мне и Государю:

— Ваше Величество, господин капитан, — он впервые назвал меня так, и это прозвучало как-то особенно веско и тревожно, — только что получено донесение от наших людей. Им удалось перехватить депешу шведской разведки, адресованную в Стокгольм. Депеша эта… весьма и весьма любопытна. И, я бы сказал, пугающа.

Он достал из кармана листок бумаги, исписанный мелким, убористым почерком — видимо, уже переведенный текст.

— Здесь, — Брюс прокашлялся, — содержится подробнейший анализ тех заводских новшеств, что вы, Петр Алексеич, внедрили на Охте, — он выразительно посмотрел на меня, — и тех тактических приемов, которые вы только что продемонстрировали на этом «потешном бою». Причем анализ этот, смею вас заверить, выполнен на высочайшем уровне. Шведы описывают ваши окопы, фузеи с целиками и гранаты.