Дипломатия, чтоб ее…

— Ваше Величество! Гхм… — я прочистил горло. — Господа генералы! Позвольте и мне слово молвить. Сегодняшний «бой» показал, что предложенная мною тактика оборонительных действий в укрытиях, с применением усовершенствованного оружия, действительно может быть весьма эффективной, особенно против превосходящих сил противника или при удержании важных позиций. Но я ни в коей мере не считаю, что она должна полностью заменить испытанные временем методы ведения войны, которым вы, господа, посвятили всю свою жизнь и в которых достигли такого высокого мастерства.

Я обвел взглядом генералов, стараясь поймать их взгляд и выказать уважение.

— Моя тактика — это в первую очередь тактика обороны, тактика сбережения солдатских жизней там, где это возможно. Но ведь война — это не только оборона. Это и стремительные марши, и смелые атаки, и прорыв вражеских линий, и преследование разбитого неприятеля. И здесь, господа, ваш опыт, да ваша доблесть, ваше знание маневренной войны остаются незаменимыми! Никакие окопы не заменят мужества гвардейцев, идущих в атаку, никакой прицельный огонь не сравнится с ударом сомкнутой кавалерийской лавы! Сегодня мои солдаты, благодаря укрытиям и новому оружию, смогли отразить атаку. Но если бы им пришлось наступать на такие же укрепленные позиции, им бы тоже пришлось несладко. Так что, я полагаю, истина, как всегда, где-то посередине. Нужно брать лучшее из старого и нового, сочетать стойкость в обороне с лихой удалью в наступлении. И я уверен, что под вашим мудрым руководством, господа генералы, русская армия сможет освоить и эти новые приемы, сделав их еще одним грозным оружием в борьбе с супостатом.

Я закончил и поклонился. Вроде бы все сказал как надо. И их похвалил, и себя не принизил, и намекнул, что к сотрудничеству готов. На лицах некоторых генералов мелькнуло облегчение. Шереметев даже одобрительно хмыкнул. Де Геннин хмурился, благо, не так люто. Кажется, мой дипломатический маневр сработал. По крайней мере, откровенной враждебности в их взглядах поубавилось.

И тут, в самый разгар этих тактических споров и моих дипломатических кульбитов, к помосту, расталкивая любопытных, пробился запыханный гонец. Весь в мыле, мундир в пыли — видать, скакал во весь опор.

Он поклонился и незаметно сунул в руки Брюса пакет. Тот быстро пробежал глазами текст и, с легкой улыбкой, передал Царю.

Петр пробежал глазами депешу. Лицо мгновенно стало серьезным. Через минуту он поднял на меня глаза.

— Ну, Смирнов, — протянул он. — Похоже, ты сегодня не только на этом поле победу одержал! Тут вот пишут… — он потряс депешей, — что на заводе твоем намедни зло пытались учинить. Хотели, видать, тебе «подарочек» к учениям преподнести, водяное колесо твое хваленое из строя вывести.