Мы с тобой виделись сегодня утром, на проселочной дороге…"

"Бывший инструктор учебного центра спецназа ГРУ, капитан запаса Илларион Забродов выбежал из подъезда и сразу взял ровный, размеренный темп, в котором был способен пробежать не один десяток километров. После вчерашней оттепели ночью ударил мороз, и асфальт покрывала тонкая ледяная корка, прозрачная, как оконное стекло, но гораздо более скользкая. Дворники со своими наполненными песком ведрами здесь еще не проходили, и редкие пешеходы передвигались осторожно, шаркающей походкой престарелых инвалидов, то и дело оскальзываясь и с удивлением оглядываясь на чудака в камуфляже, который спокойно бежал по превратившемуся в сплошной каток асфальту, не обращая внимания на то, куда ставит ноги и чуть ли не посвистывая.

Илларион перебежал дорогу и свернул на аллею сквера. По обеим сторонам аллеи громоздились потемневшие от грязи, твердые, как камень, сцементированные собственным весом и ночным морозом сугробы, схоронившие под собой садовые скамейки с гнутыми спинками и разлапистыми чугунными ножками, выкрашенными в черный цвет. Деревья стояли голые и черные, мороз щипал за щеки, а изо рта валил пар, но в воздухе уже отчетливо пахло приближающейся весной. Этот запах Илларион любил даже больше, чем густые и теплые, как парное молоко, запахи лета, потому что это был запах пробуждения. Он всегда считал, что наступление нового года следует праздновать не в январе, а в конце февраля или начале марта, когда жизненный цикл выходит к началу нового витка бесконечной спирали.

Илларион услышал слева азартное пыхтение, и немедленно его толкнули в ногу повыше колена, так что он едва не потерял равновесие, поскользнувшись на обледеневшем асфальте. Забродов посмотрел вниз и увидел именно то, что ожидал: за ним опять увязался дружелюбный и хулиганистый эрдель Митрофан, который уже добрых три месяца считал Иллариона своим закадычным приятелем.

Митрофан снова подпрыгнул, шутливо толкнув Иллариона передними лапами, и игриво отскочил в сторону.

— Привет, Митрофан, — сказал Илларион. — Прекрати хулиганить. Хватать прохожих за пятки невежливо.

— Гав! — сказал Митрофан и опять цапнул Иллариона за каблук.

— Сам ты гав, — ответил Забродов. — Перестань немедленно, дурень, а то сейчас свалимся оба, и выйдет конфуз.

Митрофан бросил хулиганить и стал с деловым видом нарезать вместе с Илларионом круги возле фонтана заваленного огромными глыбами слежавшегося снега.