Однако ж на этих гадов кто только не работает, а документики при нынешнем уровне техники, сами понимаете… Так что придется прокатиться. Пересядьте на заднее сиденье.

Подкрепив свои слова повелительным движением автоматного ствола, гаишник, хоть и был заметно пьян, предусмотрительно сделал два шага назад и навел автомат прямо в живот выходящему из машины Алехину, которому все уже было предельно ясно. Капитан прекрасно понимал, что угодил в ловушку, как безмозглый кролик, и жив до сих пор только потому, что им нужна не столько его жизнь, сколько дискета.

— Стоять, — скомандовал лейтенант. — Лицом к машине, руки на кабину, ноги шире плеч! Степанов, обыскать!

Подошедший Степанов двумя ударами тяжелого сапога раздвинул пошире расставленные ноги Алехина.

— Не жмись, не жмись, чего ты, как целка, — почти добродушно приговаривал сержант, деловито и вполне профессионально обыскивая капитана с головы до ног. Пустой, — слегка обескураженно доложил он, закончив обыск.

— Пустой так пустой, — миролюбиво сказал лейтенант. — В машину! Степанов, за руль!

Серебристый «опель» задним ходом обогнул стоявшую с потушенными огнями ПМГ. Степанов с хрустом и скрежетом переключил передачу, и автомобиль, свернув с шоссе, скатился на грунтовку. Перед самым шлагбаумом машина, судорожно дернувшись, заглохла. Степанов выключил фары.

— Никак не привыкну к этим долбаным иномаркам, — сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ну вот, — сказал лейтенант, — здесь нам будет уютно. Такие дела, капитан. Непременно нужно, чтобы ты нам посылочку отдал. Я уж не знаю, что ты там такое везешь, да и знать, поверь, не хочу, а только отдашь посылочку — расстанемся друзьями, не отдашь — не обессудь. Место тут глухое, ни одна падла не найдет. Так какой будет твой положительный ответ?

— С кем-то вы меня, ребята, спутали, — сказал Алехин, — и путаница эта вам еще ой как икнется.

Сидевший за рулем Степанов вдруг, не сдержавшись, громко икнул.

— Вот-вот, — сказал Алехин.

— В героя, значит, решил поиграть? — процедил лейтенант с излишним драматизмом, который присущ пьяным людям. В иной ситуации это, пожалуй, прозвучало бы смешно. — Давай поиграем. Выходи из машины, гондон!

Степанов уже стоял у дверцы с наведенным автоматом. Алехин медлил, взявшись руками за раму распахнутой дверцы, пока сидевший рядом лейтенант не ткнул его в поясницу твердым стволом автомата. Тогда он неторопливо полез наружу.

Степанов икнул, содрогнувшись всем телом. В следующее мгновение он обнаружил себя лежащим на спине. Нижняя челюсть, похоже, была вывихнута, а свалившийся сверху автомат больно припечатал нос. Чисто рефлекторно он наугад выбросил руку куда-то в сторону.