И тут Джейк отпустил капитана, скорее всего, просто скользкие руки не удержали его под давлением воды. Я крепко вцепилась в перила лестницы, а второй рукой держала капитана. Я не отпущу. Ни за что. Джейк вернулся на пару ступенек вниз, снова подхватил Эрика, и мы опять полезли вверх. Мне казалось, что этот подъем никогда не закончится. Но когда уже первый уровень был почти полностью в воде, мы выбрались наружу, и смогли вытащить капитана. Рядом с тонущей лодкой кружила на спасательном суденышке Эльза. Мы прыгнули в воду, и со всей силы погребли к ней. Пока я держала голову капитана над водой, Джейк с трудом залез в лодку, и помог затащить Эрика.

Потом уже Эльза помогла залезть и мне, и быстро направила лодку в сторону. Мы с Джейком лежали на дне, и не могли отдышаться. Сил на то, чтобы хотя бы сесть уже не было. Слишком тяжело нам далась борьба с водой. Я подползла к капитану и постаралась нащупать пульс. Он был, медленный и еле слышный, но был. Я облегченно посмотрела на ожидающего Джейка, и кивнула. А потом легла и закрыла глаза. Теперь все будет хорошо.

***********

Я лежала на узкой койке и смотрела на одинокую лампочку, болтающуюся под потолком, которую никогда не выключали.

Из-за этого постоянного света, я терялась в днях. Сколько я уже здесь? Не знаю, но по моим подсчетам больше недели точно. Кормили меня два раза в день, но иногда из-за бесконечных допросов, которые длились часами, я пропускала прием пищи, из-за этого считать дни становилось труднее.

Снова раздался ненавистный скрежет открываемой железной двери, и охранник сказал:

- На выход.

Я, чувствуя себя развалиной, поднялась с кровати. Охранник подошел сзади и надел наручники, второй оставался у двери.

И опять этот длинный бесконечный коридор к комнате допросов. И уже ставшая привычной процедура подключения к детектору правды, свет, бивший в глаза и этот сухой, безэмоциональный голос, и одни и те же вопросы, формулируемые по-разному:

- Где Адам Лисовский? Кто его нанял? Куда он направился? Почему он вам помог?

Они знали, что я говорю правду, но никак не могли смириться с потерей иномирянина, и что я действительно не догадываюсь куда он мог направиться.

После стандартного вступления, начиналось уже стандартное продолжение:

- Что он говорил? Может он упомянул какое-то место?

Мне казалось, что я повторила дословно все наши с ним разговоры, и к каждому произнесенному слову они снова цеплялись:

- Почему вы не спросили на кого он работает? Почему позволили ему приходить к вам, ведь могли попытаться его обезвредить.

Что я могла им на это ответить? Что надеялась, что он вспомнит? Все это мои дознаватели воспринимали, как отговорки и бабские бредни, и продолжали изо дня в день допрашивать, пытаясь добиться правды, которая им была нужна.