И вот ведь странная штука, получив долгожданную, такую необходимую от него свободу, я стала скучать по нему.

Французы, снисходительно относясь к ветрености своих женщин, любят повторять: Une femme commence par resister aux avances d'un homme; ensuite, elle l’empeche de s’enfuir, что значит «Сначала женщина сопротивляется мужчине, затем не дает ему уйти».

Это было как раз про меня.

С детства закованная в броню, не доверяющая никому, кроме себя; привыкшая полагаться только на свои силы, я внезапно почувствовала себя просто женщиной – не беспомощной, не доведённой до отчаяния самкой – полукровкой, а простой обычной женщиной, которая ждала… и неосознанно наслаждалась тем, как заинтересовавший её мужчина «наворачивает круги вокруг».

О да, это было очень волнительно!

Хотя я не могу сказать, чтобы Этьен как-то отстранился от нас. Наоборот, он регулярно навещал Пиренеи, часто, превращая каждое своё появление в небольшой праздник.

Огромные охапки роз и лилий (всё-таки лилия была символом его рода) перемежевались с бриллиантами и изумрудами. Утром посыльный присылал мне подлинник Модильяни, а вечером трясущийся от страха повар презентовал «птичье молоко», о котором я случайно завела разговор с Этьеном за кофе.

Это была забота.

Разумеется, забота в стиле наследника рода де Валуа — с огромным количеством нулей «на чеках» — стоимость его подарков по-прежнему здорово меня пугала.

Но и человек, и оборотень быстро привыкает ко всему, особенно к хорошему… И я привыкла.

Привыкла не только к новым платьям, за каждое из которых мне пришлось бы вкалывать по полгода, но и к собственному, по новому звучащему, имени. Я как-то совсем незаметно перестала называть себя Таисией Кузнецовой, спокойно отзываясь на Таис де Валуа.

В конце концов, моя дочь тоже носила эту фамилию.

Жанна же во многом получилась именно папиной дочкой – она радовалась каждому визиту своего отца, просилась к нему на руки и часто хныкала, когда он уезжал обратно в Ангулем.

Во время его пребывания в горах, мы много разговаривали.

Между нами не было больше всех этих преград, услужливых (и не очень) слуг; на меня не давило его положение герцога и Альфы; на него – нужда сделать всё так, как лучше для стаи и величия его рода.

Мы просто разговаривали. Сначала лишь как два человека, связанных общей историей.

Затем Этьен, удостоверившись, что я снова не превращусь в одичалую, пытался с помощью нашей мысленной связи объяснить то, что произошло во время праздника полнолуния.

??????????????????????????

Он не стал скрывать от меня какие-то отдельные детали, открыв все воспоминания целиком: там были и те моменты, которыми я восхищалась, и те, которые я хотела бы навсегда забыть. Но он был прав в одном – всё это было в прошлом. И я сделала шаг ему навстречу – открыв свои воспоминания для него.