Улица за Пахлаван-Дарваза выглядела как расширенный вдвое воротный туннель под стеной — каменный коридор, перекрытый шестью куполами, в арках которого размещались торговые лавки. Лучше места и не придумать: мы перегородили начало улицы баррикадой из сваленных на бок арб и засели в оборону, имея прикрытие сверху. Хивинцы, пользуясь темнотой, попытались дважды нас атаковать, но встреченные плотным огнем откатились назад, унося раненых и убитых. В конце концов, они умудрились поджечь баррикаду, но сделали себе только хуже — у нас имелось еще две линии обороны, отблеск пламени лишил их эффекта неожиданности, а лезть через уголья в длинных халатах — очень дурная затея, в чем они быстро убедились.

Сменив тактику, они попытались подобраться к нам сверху, чтобы, разобрав купола, выкурить нас ружейным огнем. Частично им это удалось. Весь город представлял собой плоскость из глинобитных крыш. Используя мостки, можно было перемещаться между домами, огибая внутренние дворики. Ночь им благоволила — мы имели преимущество в виде высоких привратных башен, но не могли его реализовать в полной мере, ибо ни черта не было видно.

Приходилось стрелять то на звук, то на сгусток тьмы, иногда раздавался чей-то вскрик или глухой удар пули в крепкую глиняную крышу. Когда один из куполов был проломлен и атакующие стали стрелять через дыру, сквозь нее проник свет от горящей баррикады. Наши лучшие стрелки быстро объяснили хивинцам, что на плоских крышах разгуливать очень опасно и даже стальная каска не поможет. «Хивинец, не стой под стрелой, соблюдай технику безопасности!» — так и хотелось крикнуть им вслед.

До нас пытались добраться и с боков.

Мы слышали грохот ломаемых стен, и ничего с этим поделать не могли. Атаковать пытались и с крепостных стен, имеющих вид плоских бастионов. Всего пара попыток — мы сбросили вниз несколько горящих факелов с привратных башен и быстренько отогнали штурмовые группы."

"Эти узкие декоративные башни под маленькими кокетливыми синими куполами стали нашей палочкой-выручалочкой. С них можно было вести круговой обстрел, и, если мы продержимся до рассвета — обязаны продержаться! — то противнику мало не покажется.

С их помощью мы даже отбили самую опасную для нас атаку — с тыла.

Так и не поняли в темноте, кто на нас напал — то ли охранники невольничьего базара, то ли солдаты гарнизона с туркменами-волонтерами. Они крались тихо, но ров-канал их задержал. Предусмотрительно оставленный мною резерв принял неравный бой — орали раненные верблюды, звенела сталь, хрипели и рвали глотки люди, кто-то тонул в канале, трещали выстрелы с обеих сторон. Я повел на выручку десяток снятых с баррикады бойцов. О стрельбе и не думали, все смешалось в общей свалке.