Вдруг ее взяли на прицел те же люди, которые избавились от ее мужа. Может, она кому-то мешает, что вполне вероятно.

– Зачем это мне нужно? Я никому ничего плохого не делала, и мне бояться некого.

Она подошла к своему «Мерседесу» – пискнула сигнализация, щелкнул замок.

– И тем не менее я бы хотел с вами поговорить.

– Я сейчас еду домой, мы бы могли поговорить там, если вы согласны.

Этот вариант вполне устраивал Михаила, тем более что ехать не очень далеко, минут двадцать, не больше."

"Тереха построил себе дом за городом, в сосновом бору, подальше от заводов и фабрик. Французский кирпич, керамическая черепица, крыльцо с помпезным четырехколонным портиком, мощенная гранитом дорожка с лестницей, ведущей к реке. Сосны во дворе, английские газоны. Погода была ветреной, но за высоким забором было тихо, спокойно и даже уютно. Хотя где-то здесь могла бродить греховная душа новопреставленного хозяина. Впрочем, призраков Михаил не боялся. Он давно уже понял, что живые люди гораздо опасней.

Свою машину Мила загнала в гараж, ворота которого открылись автоматически; Михаилу же пришлось оставить свою «девятку» на площадке перед домом. А на большее он и не претендовал.

За домом, в глубине двора, он увидел высокий вольер, в котором, как машины в ряд, стояли три могучих пса бойцовой породы. Они зло, с рычанием смотрели на Михаила, но не бесились, не бросались на прутья решетки, как будто знали, что это бесполезно. Ведь они в клетке, значит, еще не дана команда «Охранять!». Серьезные псы, такие гавкать не будут и, если спустить их с цепи, порвут на части молча и с дьявольским ожесточением. Даже Мила, когда вышла из гаража, глянула в их сторону с опаской.

В доме никого не было, и хозяйке пришлось открывать дверь своим ключом. В прихожей она включила свет, сняла плащ. Тихо в доме, свет мягкий и, как вдруг показалось Михаилу, интимный, а они вдвоем, и она так прекрасна… Мила осталась в коротком платье из белой ангорки, приталенном, и таком же нежном, как и она сама. Глядя на нее, Михаил еще больше запьянел. Как бы дебош не устроить от такого очарования. А ведь возникло спонтанное, из диких инстинктивных глубин желание обнять эту девушку, прижать к себе. Хорошо, что Потапов умел контролировать себя – разгула точно не будет.

– Разувайтесь, проходите!

Мила рукой показала ему в холл, а сама осталась в прихожей. Села на пуфик, чтобы снять сапоги. Он бы, конечно, мог помочь ей в этом, но постеснялся предложить свои услуги. А сама она не попросила.

Девушка разулась, провела Михаила в гостиный зал, где над мраморным камином висело чучело лосиной головы с шикарными развесистыми рогами. «Интересно, Мила знала, что муж изменял ей?»

– Ужасно, правда? – спросила она, заметив, куда он смотрит.