Костя показал на выдернутый из земли камень размером с кулак. Тот находился справа от выемки – значит, человек, который ногой вытолкнул его, сместился влево. Именно в эту сторону и кивнул головой Кузьмин.

– По течению ушел. Вот его след.

Но Михаил и сам уже видел четкий отпечаток ноги в шаге от выемки. Похоже на резиновый сапог, причем весьма крупного размера.

– Тут мелко, он, может, даже ног не замочил. Если сапоги высокие.

А опера были в туфлях, и лезть в воду, чтобы повторить путь киллера, никто не хотел. Тем более что вода ледяная. А посуху вдоль ручья не пройдешь, кустарником густо все заросло, верба низко к воде наклонилась.

– Готовился, гад, и сапоги надел, и маршрут просчитал, по этому ручью до старого моста дойти можно. Только вряд ли он туда свернул, где-то раньше вышел. Вопрос, куда. Наверняка к машине. Надо вдоль оврага идти, только непонятно, по какой стороне. И по той стороне дорога, и по другой. Илья, а ты чего здесь? – спросил Греков, заметив Первушина. – У тебя же отгул.

– Отгул. А живу я где? Из дома вышел, смотрю, оперативная у дворца спорта стоит. А что, нельзя?

– Почему нельзя? Можно. Даже нужно."

"В кармане у Кости зазвонил мобильный телефон. Вещь в быту необходимая, но дорогая, и не всякий оперативник мог ею похвастать. Впрочем, с каждым годом таких телефонов становилось все больше, и за последнее время они значительно упали в цене. Может, скоро придут времена, когда мобильники станут не роскошью, а привычным средством коммуникации.

– Да… Хорошо, идем.

Костя сложил трубку, вернул ее на место. И, обращаясь к Паше, сказал, что прибыл кинолог с собакой.

– А толку? – скептически хмыкнул тот. – До воды дойдем и застрянем.

Но собака потеряла след еще раньше, на середине пути от здания до ручья. Взяла его в коридоре, бодро перескочила через труп, по тропке побежала к ручью, но споткнулась, унюхав нечто неприемлемое для себя. Щекастый кинолог присел на корточки, провел рукой по глинистой поверхности, посмотрел на ладонь, понюхал.

– Что там? – спросил Греков.

Потапов весь превратился во внимание, Кузьмин тоже насторожился. Первушина с ними не было, он остался у ручья – видимо, там решил дождаться собаку, а заодно осмотреть место, с которого ушел в ручей преступник. Есть в нем задатки настоящего сыскаря, ничего не скажешь, одобрительно подумал Потапов, но без практики их не разовьешь. Пусть практикуется.

– Как обычно – красный перец, табак и соль, – отозвался кинолог.

Он сказал об этом с такой обидой, как будто его самого сбила со следа эта гремучая смесь, и это у него болел сейчас нос, а не у собаки, которая фыркала, пытаясь избавиться от мерзкого запаха.