Он будет при храме, пока ему не исполнится двадцать один год, а затем получит свободу и положенные ему блага за служение от нашего эньора. О тебе я тоже сообщу эньору, — добавила женщина. — Я не имею права утаивать от него такие серьезные вещи, как появление перерожденной.

— Каков он, этот эньор?

— Брадо Гелл – хороший человек. Некоторых обманывают его мрачный вид и немногословность, и его ошибочно считают суровым и жестким, но на самом деле это добрый справедливый человек, истинная драконова кровь, а красавец какой!

— Женат?

— Высоко же ты замахнулась! — рассмеялась ллара. — Наш эньор давно женат. Жаль, детей у него нет. Зато есть воспитанник, Мариан, уже взрослый.

— Женат? — игриво повторила я вопрос.

— Помолвлен, — разрушила мои надежды ллара. — Не переживай, жених для тебя найдется, Валерия.

— А если не найдется? Как живется в Империи женщине, оставшейся без мужа?

— Драконова воля такова, что каждый мужчина должен взять себе жену. Но в жизни случается всякое, так что не всем суждено изведать счастье брака. Люди, кот….

Я громко хмыкнула, прервав Эулу; это была непроизвольная реакция.

Женщина оскорбленно поджала губы.

— Простите, — проговорила я виновато, — сама не знаю, что со мной. Наверное, мне просто страшно остаться старой девой."

"На самом деле хмыкнула я, услышав слова «счастье брака», но драконовой невесте, всю жизнь идущей к браку, такое точно было бы неприятно услышать.

— Тебе не грозит участь старой девы, — протянула она все еще неодобрительно, и продолжила: — Люди, которые не познали супружество, не пользуются уважением в Империи, особенно это касается тех, кто сознательно отказывается продолжать род. Это высший эгоизм – самому жить, но не рожать детей.

— Так дело именно в детях? Можно не выходить замуж, но рожать детей?

— Нельзя, — отрезала Эула. — Каждый союз должен одобрить Великий Дракон, мужчина и женщина не могут жить вместе и лежать в одной постели, пока не соединят руки над Священным огнем в присутствии не менее семерых свидетелей. Незаконные связи запрещены и порицаются. Почему ты спрашиваешь об этом? Разве это для тебя не очевидно?

— В том и дело, уважаемая ллара, что я ничего не помню и для меня все это внове, — выкрутилась я.

Пристально на меня глядя, Эула сложила руки на груди и проговорила задумчиво:

— Много ли ты скрываешь из того, что помнишь?

Стук в дверь избавил меня от необходимости отвечать, причем стук такой громкий и требовательный, что мы обе вздрогнули. Ллара поспешила открыть дверь. Это был Рик, ее помощник, но с пустыми руками, без еды.

— Там раненого привезли! — выпалил мальчик. — Умирает!

Ллара ахнула и, прижав руки к груди, что-то коротко проговорила – молитву?

— Что за ночь! — выдохнула Эула. — Валерия, оставайся здесь.