Оно открылось мне полнозвучно, полноцветно – полно во всем смыслах – так что я увидела ситуацию сразу с нескольких сторон, побывала в головах своих юных родителей и своих родственничков. Удивительным образом я все узнала… и в то же время не знала ничего.

Получается, муж мамы, Глийи, в действительности ее убил, раз мы с ней переродились? И неужели я во взрослом возрасте снова умерла, раз вернулась в империю, к Брадо Геллу? Возможно ли повторное перерождение? Обязательна ли для перерождения смерть? Где я жила, где выросла, где умерла мама? Почему я не могу вспомнить ничего о своем прошлом, кроме лиц отчима и его родни? И как со всем этим связана виверна?

Рензо прижал меня к себе покрепче, словно стараясь закрыть своим хрупким телом от всего мира, и я оставила вопросы о прошлом на потом. Я знаю, кто я, кто мои родители, где я должна быть, а рядом муж – это главное.

— Им кто-то сообщил, — не скрывая страха, вымолвил Рензо, — они точно знали, что здесь будет владетель.

— Не знали, — сказала я. — Чистокровники выслеживали виверну, ту самую, на которую я наткнулась. Они раскидали несколько свежих туш свиней, в которые поместили особые капсулы с ядом. Виверна съела одну такую тушу и спряталась в старое логово. Они пошли по ее следу.

— Значит, виверн был отравлен? Как он тогда смог улететь? Да еще так резво…

— Она. Ви-вер-на, — по слогам повторила я, испытывая непонятную злость.

— Не злись, Лери… Дракон спас тебя и, надеюсь, все обойдется сегодня…

С этими словами Рензо поцеловал меня в висок и еще крепче к себе прижал. И хорошо, потому что мое сердце сжала ледяная лапа плохого предчувствия…

Чистокровники себя переоценили. Они напали не на абы кого, а на самого Брадо Тоглуанского, одного из лучших во всех смыслах пладов империи, да и каждый из приближенных Гелла стоит десяти чистокровников. В общем, после стремительной, но короткой стычки все наши были живы и относительно невредимы, но меня интересовало лишь состояние своего отца.

Растрепанный и насупленный, глядящий сумрачно, он больше не казался мне букой, и, понимая теперь, отчего каждый раз при взгляде на него у меня екает сердце, я позволила себе смотреть на него открыто. Заметив мой взгляд, Брадо подошел ко мне.

— С вами все хорошо? — спросил он.

— А с вами?

— Все в порядке. Ваши глаза… они снова обычные. Дверь в потайное закрылась?

— Захлопнулась наглухо…"

"Что-то еще надо было сказать, но я не знала, что, и просто смотрела на мужчину. Ох, не лгала Нереза, уверяя меня, что Брадо Гелл – порядочный человек. Он действительно порядочный, он действительно благородный, и я знаю это наверняка, потому что побывала в его семнадцатилетней голове. Вот эта правильность и лишила его счастья.