Она — инструмент. Инструмент для моей мести. Ахмад любит её, и если я смогу разрушить его через неё — я сделаю это.

— Ты должна молчать, — говорю я ей однажды, глядя в её невидящие глаза. — Ты не можешь никому рассказывать о наших встречах. Ахмад никогда не поймёт этого. Он может тебя наказать. А я не хочу, чтоб с тобой что-то случилось. Я единственная кто любит тебя и заботится о тебе.

Она кивает. Я вижу, как страх проникает в её сознание. Теперь она будет молчать. А я буду ждать.

Вика"

"Амир появился неожиданно. Он всегда был рядом, тенью, но теперь эта тень стала моей единственной опорой.

Он говорит мне то, что я хочу услышать, он отвечает на вопросы, которые Ахмад всегда избегал. А у меня их много. Их сотни, нет, тысячи вопросов, на которые я жажду получить ответы.

— Ты не знаешь его настоящего, — говорит он мне однажды, его голос мягкий, но в нём скрыта угроза. — Ахмад всегда был жестоким. Ты просто не помнишь, но я помню.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что в его словах правда, а что ложь. Но в его глазах — уверенность. И это сбивает меня с толку.

— Ты хочешь знать, что он делал с тобой? — продолжает он, его голос становится более резким.

— Ты хочешь знать, как он использовал тебя? Как унижал, бил? Ты была для него игрушкой.

Я отвожу взгляд. Мои руки дрожат, но я не могу сказать ни слова. Как будто меня разрезают на части, на куски. И каждый из них готов верить во что-то другое.

— Ахмад был готов убить тебя, если бы ты не подчинилась, — продолжает Джамаль, и его слова разрывают моё сердце на части. — Он лжет тебе и не рассказывает о прошлом, потому что в нем он был безжалостным злобным зверем.

Амир стоял передо мной, его глаза горели огнём, словно он готовился к самому главному удару.

Мои ноги не держали, руки дрожали, и я не могла понять, почему вдруг мир начал рушиться вокруг меня так быстро. Всё, что я видела, было лицом Амира, лицом, которое рассказывало мне правду…она мне не нравилась, но все же это была правда. Что-то не так, что-то происходит, но я не могла понять, что именно. Я чувствовала, как что-то внутри меня умирает, как будто невидимая рука уже затягивает петлю на моей шее, готовая её окончательно стянуть.

— Ты думаешь, что Ахмад тебя любил? — начал Амир тихо, но его голос прозвучал для меня оглушительно как взрыв.

— Ты действительно веришь, что ты была для него кем-то важным?

Я подняла на него взгляд, но слова застряли в горле. Я хотела что-то сказать, что-то возразить, но не могла.

— Ахмад всегда был монстром, — его голос звучал холодно, бесстрастно. — Он никогда не видел в тебе человека, Вика. Ты была для него игрушкой, инструментом. Он любил только власть над тобой.

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь сдержаться, не дать волю эмоциям. Но Амир не останавливался.