"

"— Когда она умерла на операционном столе, пытаясь родить его ребёнка, твоя мать тоже умерла от горя. Ахмад забрал всех. Забрал тебя, забрал твою сестру, забрал даже твою мать.

Каждое слово Амира, как новый удар в грудь, как раскалённый нож, вонзавшийся в самое сердце. Я хотела кричать, но не могла. Я не могла поверить в это. Не могла, не хотела. Но он продолжал.

— Но и это не все! — его голос стал ещё тише, словно он рассказывал мне какую-то ужасающую тайну. — Саша — не твой сын. Он никогда не был твоим ребёнком. Он — сын Азизы и Самира. Тебя обманули. Ты усыновила чужого ребёнка, Вика.

Ты никогда не была его матерью.

Моё сердце остановилось. Всё, что я знала, всё, что я чувствовала — это был кошмар, который разрывал меня изнутри. Я пыталась дышать, но не могла. Мир рушился. Я потеряла контроль над своим телом. Меня трясло как в лихорадке, казалось, что мясо отходит от костей такая боль пронизывала меня насквозь.

— Ты врёшь… — прошептала я, голос сорвался в истерический смех, но слёзы уже катились по моим щекам.

Но Амир только ухмыльнулся.

— Хочешь доказательства?

Он протянул мне фотографию. Моё сердце замерло, когда я увидела её.

Алена. Алена, моя сестра, на фото. Она была беременна, её лицо было бледным, измождённым. Рядом с ней стоял Ахмад, и его рука лежала на её округлившемся животе. Это было доказательство, которое я не могла игнорировать. Мир передо мной начал распадаться на кусочки. Всё, что я знала, всё, что я верила — это была ложь. Я никогда не знала настоящего Ахмада. Я не знала, кем была для него, кем была для себя. Я потеряла всё. Я не могла сдержать слёз. Моё тело дрожало, казалось я схожу с ума. Всё, что я могла — это осесть на пол и погрузиться в темноту, которая поглощала меня.

Я сидела на холодном полу, мои мысли сливались в один нескончаемый поток. Каждая правда, которую я узнала, уничтожила меня. Я не могла вернуться к тому, кем была. Я не могла дышать.

Ахмад… Я не знала, кто он на самом деле. Я не знала, кто я для него. Но теперь… теперь я знала одно — я никогда больше не смогу ему доверять.

— Теперь ты знаешь, что это правда, Вика, — его голос был таким мягким, почти утешающим, словно он пытался помочь мне пережить тот ад, в который только что погрузил.

Я судорожно всматривалась в его лицо, пытаясь уловить хоть крупицу лжи, хоть намёк на то, что это всё — страшный сон, что я проснусь и всё исчезнет.

Но его глаза смотрели на меня с такой уверенностью, такой ясностью, что меня охватил леденящий страх. Я пыталась сопротивляться, но сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Ты…это не может быть правдой…это слишком чудовищно…— Я пыталась сопротивляться. Боже, как я пыталась. Но это казалось бесполезным.

Амир посмотрел на меня, и его глаза стали мягче, в них не было злобы.