Самида…мой голос…у меня проблема с языком и я заново училась говорить. Я давно не была рядом, но я всегда думала о тебе.

Я не приближаюсь сразу. Пусть она привыкнет к моему голосу. Пусть начнёт доверять мне.

— Мой отец… — она замирает, словно боится сказать лишнее.

— Ахмад? — произношу его имя с горечью, которую я стараюсь скрыть. — Ты знаешь, что он скрывает от тебя правду, Аят?

Она напрягается. Слепая, но не глупая. Ахмад научил её осторожности, но я знаю, как эту осторожность обойти. Слова — моё оружие, и я владею ими лучше всех.

— О чём вы? — спрашивает она, голос её становится настороженным.

— О твоей матери, — произношу я с мягкостью, которую давно потеряла. — О том, кто на самом деле виноват в том, что с тобой произошло.

Она напрягается ещё больше. Страх и сомнение переплетаются в ней, но именно этот страх мне и нужен. Аят ищет ответы, и я дам ей те ответы, которые помогут разрушить Ахмада.

— Моя мать умерла, — говорит она, как будто утверждает это, чтобы убедить себя.

— Да, умерла, — соглашаюсь я. — Но ты знаешь, почему?

Она молчит, но я чувствую, как её мысли рвутся наружу.

— Твой отец никогда не был тем, кем ты его считаешь.

Он был тем, кто обрёк твою мать на смерть. Он виновен в том, что ты родилась такой. Он виновен в твоей слепоте, Аят. Он травил твою мать…чтобы вы не родились.

Я чувствую, как девочка задыхается от напряжения. Она молчит, но я вижу, что мои слова пронзают её, как ножи.

— Это неправда… — шепчет она, но её голос дрожит.

— Ахмад не хотел тебя еще до рождения, — продолжаю я, медленно и уверенно, как змея, вползающая в её сознание. — А когда вы родились…Он не хотел вас в двойне, особенно таких. Слепых. Он был готов отказаться от тебя, как от ненужной вещи.

Как и от твоей сестры…думаешь ее смерть случайна?

Я наблюдаю, как её лицо напрягается, как слёзы начинают проступать на её щеках. Она не хочет верить, но моя правда сильнее…она ранит, она расцветает на почве сомнений как ядовитый цветок.

— Но почему…? — её голос срывается.

— Потому что он всегда думал только о себе, — подхватываю я, наклоняясь ближе к ней. — Потому что он никогда не любил никого, кроме самого себя. Твоя мать была лишь жертвой его амбиций. И ты… ты — напоминание о его неудаче.

Мои слова попадают точно в цель.

Я вижу, как её маленькое, слабое сердце сжимается от боли, как её ненависть к отцу начинает прорастать. Она молчит. Но это молчание громче любых слов.

Мы встречаемся ещё. Каждый раз она становится всё более покорной. Мои слова — это яд, и она уже не может вырваться из его оков. Я говорю ей, что её отец виновен во всём, что случилось с её матерью, что он никогда не любил её. Она верит. Ей хочется верить, потому что правда для неё слишком тяжела. Но мне не нужна её любовь. Я не хочу её привязанности. Она мне безразлична.