Интересно, сколько часов я тут торчу и когда меня найдут?

Будто сквозь вату слышу крик. Вздрагиваю и с трудом открываю глаза.

— Алёна! Алёна! Найду тебя, по заднице получишь! — рычит Бурый.

Я удивлённо распахиваю глаза. Почему я так хорошо его слышу? Он рядом с холодильной камерой? Почему ищет меня? И тут я вспоминаю, что мои личные вещи в раздевалке остались.

Пытаюсь встать, но не могу. Я как будто ледышка. Руки и ноги окоченели. Пальцы практически не разгибаются. Ужас какой! Сколько я спала?

Рычу от боли, но всё же распрямляю руку, дотягиваюсь до банки сгущёнки. Отлично! Размахиваюсь и швыряю её в дверь. Молюсь, чтобы долетела.

Бах! Банка с жутким грохотом влетает в дверь. Бах! Падает на пол. Надеюсь, Бурый это услышит.

Щёлк.

Дверь камеры открывается, и я вижу на пороге разъярённого медведя. Иначе Бурого не назовёшь. Он тяжело дышит, кулаки сжаты, мне кажется, я даже слышу скрежет зубов. Глаза его снова тёмно-серого цвета.

Но мне сейчас совсем не страшно. Я рада его видеть безумно. Я хочу броситься к нему на шею и поплакаться, но не могу. Попросту не способна даже встать с этого долбанного ящика.

— Ёбаный в рот, — выдыхает Бурый, бегло осматривая меня. — Ты какого хуя тут заперлась?

— М-мен-н-ня з-з-ап-п-ерли, — выдавливаю я, охрипшим дрожащим голосом.

— Кто? — орёт Бурый, подлетая ко мне.

— М-ма-ш-шенька?

— Какая Машенька?

— С-с-с-ука т-т-вой-я.

— Тварина, — рычит он. — Разберусь позже.

Он снимает с себя пиджак и накидывает на меня. От окутавшего меня тепла, мурашки по коже разбегаются. Бурый легко поднимает меня на руки, выносит из холодильной камеры и захлопывает дверь ногой.

Стремительным шагом он направляется в сторону своего кабинета. От его тела такой жар исходит, что меня в сон начинает клонить снова. Я будто у печки прилегла отдохнуть. И пахнет ещё приятно. Хвоей…

— Не спи! — трясёт меня Бурый.

Я открываю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь. Отключиться успела, видимо. Осматриваюсь. Я сижу на диване в кабинете Бурого. Он стоит у скрытого в стене бара и наливает мне какой-то напиток янтарного цвета. Виски или коньяк. Ничего из этого я не пью. Запах не переношу.

Моё мнение Ярого, естественно, не волнует. Он подходит ко мне, подносит бокал к губам. Я мотаю головой. Не буду пить эту гадость.

— Тебе нужно прогреть горло. Пей! — настаивает он и почти насильно вливает в меня половину бокала.

Горло обжигает. Кашляю. Дыхание перехватило от крепости напитка. Вдох сделать не могу. Бурый тут же пихает мне в рот дольку лимона в сахаре. Жую. Становится легче. Вздрагиваю от пронёсшегося по телу жара. Чувствую, как щёки моментально краснеют.

— Пошла реакция. Раздевайся теперь.

— Что? — возмущаюсь, плотнее кутаясь в его пиджак.

Сам Бурый идёт к шкафу, достаёт из него плед и кидает на диван.