— Ох, молчи! Молчи как рыба! Ты же всех нас погубишь? Зачем все это?

— Я понимаю, — Емельянов поднялся с места. — Обещаю тебе не лезть на рожон. Но остановиться я уже не смогу.

— Учти — один твой промах, и я больше не буду тебя прикрывать, — Жовтый стал очень серьезным. — Мне не дадут.

— Это я уже понял, — Емельянов направился к двери. Он ждал, что Жовтый окликнет, остановит его. Но он не остановил. Сжав кулаки, Константин выскочил из кабинета.

К себе он забежал ровно на пять минут. Поднял телефонную трубку и позвонил своему школьному другу Диме Мацкуру, который работал журналистом и часто получал информацию прямиком из Москвы.

Конечно, это не означало, что он ее печатал. Цензура в газетах была железной. Но в курсе всех происходящих событий Дима был всегда. После этого Емельянов снова поехал на Пролетарский бульвар, в санаторий Чкалова.

Стоило немного побродить по санаторию, поговорить с разными людьми, как он вычислил медсестру, которая проводила двух мужчин в комнату к инженеру.

Она оказалась молоденькой и хорошенькой. Звали ее Аля. Дождавшись окончания рабочего дня, Емельянов повел ее в кафе.

Пустив в ход все свое очарование, а Константин умел обаять свидетельницу, когда это было нужно, он узнал следующее. К инженеру в тот роковой вечер пришли двое коллег по работе. По словам Али, они сказали, что работают вместе с ним на одном заводе.

— Они были похожи на инженеров? — Емельянов всегда поражался наивности людей, готовых поверить во все что угодно.

— Да, очень приличные, вежливые. Хорошо были одеты, — очевидно, наивная Аля оценивала людей исключительно по одежде. — Ой, я совсем забыла! Один же из них представился, сказал мне свою фамилию, чтобы я инженеру передала.

— Как, как его фамилия? — загорелся Емельянов.

— Печерский, — невозмутимо глядя ему в глаза, сказала Аля. — Он назвал мне свою фамилию — Печерский. Я еще так хорошо ее запомнила, такая красивая…

Емельянов просто подавился белым вином…

Аля явно рассчитывала на большее, но Емельянов даже не собирался проводить ее домой. Разом потеряв к ней всяческий интерес, он расплатился по счету, выбежал из кафе и тут же забыл о ее существовании.

Одним из преимуществ служебного положения Емельянова было то, что он смог установить у себя дома личный телефон.

Стоило это немало нервов и неприятных минут бюрократических пререканий, но из этой борьбы он вышел победителем.

Дело того стоило. Теперь на крошечной тумбочке в прихожей стоял красный телефонный аппарат — восторг и радость Емельянова — и пугал своим звоном котов.

Дима Мацкур позвонил около полвины двенадцатого ночи.

— Ты стоишь? Сядь! — с энтузиазмом начал он. — Информация просто невероятная! Я выяснил то, что ты просил.

— И как? — оживился опер.