— Ты несешь чушь! Как всегда. И я понимаю, почему ты ее несешь — чтобы оправдать свое собственное головотяпство.

— Может быть, — улыбнулся Емельянов, — и моя ошибка заключалась в том, что я принял это дело за ерунду. А теперь у меня по нему еще два трупа.

— Что? — Жовтый закашлялся.

Коротко и четко Емельянов доложил о смерти портнихи из ателье и инженера. Жовтый слушал внимательно, не перебил ни одним словом."

"— Ну, портниха могла наглотаться наркотиков где угодно, с любым своим хахалем, — резюмировал он, выслушав рассказ, — а инженер — действительно умереть от инфаркта.

Это естественная смерть, и уголовный розыск подобным заниматься не должен.

— Если это естественная смерть, а не доведение до смерти, — не удержался Емельянов.

— Это еще надо доказать, — пожал плечами Жовтый, — а доказывать должен не ты.

— Почему ты так отреагировал на это дело? — перебил начальника Константин, впрочем, не испытывая чувства вины. — Почему главврач санатория тебе стучит и почему ты взъелся на мою работу со свидетелями? Ну подумаешь…

— Потому, что когда мой лучший оперативник демонстрирует такую тупость, я просто не могу это вынести! — вспыхнул Жовтый.

— Чушь, — Емельянов пожал плечами, — ты отреагировал так потому, что это спецоперация, а я в нее влез.

В воздухе повисло такое плотное, напряженное молчание, что казалось, его можно было резать ножом. Первый не выдержал Жовтый:

— В общем, так, Емельянов. С этого дела я тебя снимаю, и этим ты больше не занимаешься. Вообще. Совсем. Ни под каким видом!

— Это приказ сверху? — Константин прищурился.

— Считай как хочешь! — отрезало начальство. Емельянов видел, что Жовтый даже вспотел.

И все время, как нервная женщина, хрустел пальцами. Невозможно было на это смотреть.

— Значит, спецоперация, — вздохнул он, — ты бы хоть признался…

— Нарвешься, Емельянов, — процедил сквозь зубы Жовтый.

— Хорошо, допустим, я не занимаюсь. А другой влезет и все это откроет. Что тогда?

— Не влезет, — Жовтый прищурился, — этим делом никто больше заниматься не будет. Сказано все свернуть и отдать в другое ведомство.

— Значит, расследование будет под эгидой КГБ, — Емельянов хохотнул. — Ну вот ты мне скажи, между нами… На фига они взорвали дом?

Жовтый выскочил из-за стола, как игрушечный чертик из коробочки, и принялся расхаживать по кабинету.

— Не знаю, Костя, — как-то нехотя огрызнулся он, — и даже знать не хочу. От таких дел надо держаться подальше. И не вникать в подробности.

— Скажи правду — тебе поручили отстранить меня от этого расследования? — спросил Емельянов. — Из КГБ лично тебе позвонили?

— Ну, в общем… да.

— Я уже все понял. Значит, прав был инженер, когда сказал, что это теракт.