— Раньше были такие взрывы домов? Что ты нашел?"

"— Не просто были! Я нашел взрыв, который в точности похож на твой. И ты не поверишь, когда все это произошло! Прямо в этом году, меньше трех месяцев назад!

— Да ты что! А почему у нас в газетах ничего не было? — опешил Емельянов. В ответ на это Мацкур только расхохотался. И повесил трубку.

К девяти утра Емельянов был уже в редакции у Димы. Кабинет друга на восьмом этаже нового высотного здания представлял собой небольшую клетушечку с постоянно раскрытым окном. Сколько Емельянов помнил, в этом кабинете вечно толпился народ.

Дима был очень общителен — как настоящий журналист. Но сейчас кабинет напоминал пустыню. Несмотря на это, опер тщательно закрыл за собой дверь.

— Читай, — Дима протянул ему листки, отпечатанные на машинке. — Это секретная информация, не для печати. Печатать нельзя ни в коем случае! Но мне удалось раздобыть ее по своим источникам. Я специально для тебя это сделал!

Не веря в такую удачу, Емельянов углубился в чтение.

Крупнейшая по количеству жертв катастрофа, вызванная взрывом бытового газа в жилых помещениях, стала одной из самых тайных, секретных страниц советской истории.

Подробности этого страшного дела не публиковали в СМИ, скрыли от общественности. А тех, кто знал об этом по долгу службы, заставили молчать. Документы об этом взрыве хранились в КГБ под грифом «совершенно секретно».

Однако кое-что все-таки смогло просочиться наружу — для тех людей, которые были близки к кремлевским кругам. Разглашая подробности об этом деле, журналист серьезно рисковал и даже совершал должностное преступление.

Речь шла о взрыве, который произошел зимой 1967 года в Москве, в доме № 77 по Садовнической улице.

Здесь, на острове между Москва-рекой и Водоотводным каналом, произошла техногенная катастрофа, которая унесла жизни почти 150 человек.

Дом № 77 находился на улице Полины Осипенко. Его построили в 1929 году в виде буквы «Г», длинная часть которой протянулась параллельно Садовому кольцу, а короткая — выходила на Садовническую улицу. Уже через несколько лет после строительства эта многоэтажка подверглась серьезной реконструкции. При сооружении нового большого Краснохолмского моста на Садовом кольце длинная часть дома оказалась помехой для устройства съездов с кольца на набережную.

Решение приняли в духе советского времени: дом «распилили» надвое и его длинную часть передвинули на несколько десятков метров в глубь двора.

Образовавшийся при этом зазор между половинками здания вскоре заполнили, построив многоэтажную вставку, благодаря которой дом № 77 вновь стал единым целым. Именно здесь, в этой вставной части-пристройке, и произошла катастрофа.

Взрыв раздался в половине десятого вечера.