Говорят, не жди плохого, оно само случится. Я не ждал. Гнал дрянные мысли подальше, но кто-то там свыше решил, что мы мало в жизни перенесли и заставил едва не корчиться в предсмертной агонии.

Лиля была на тридцатой неделе. День начинался как обычно. Её любимые пончики от Саши, на которые она подсела как на что-то содержащее героин вместо сахара, чай и поцелуи взасос на кухне. Врач запретил заниматься сексом, и даже если бы мне заплатили херову тучу денег, я бы не прикоснулся к Лиле, хоть она и просила несколько раз. Соблазняла, а потом, напоровшись на категорический отказ, грозилась, что сама сделает всё и тянула руки к трусикам. Блядь, это было невыносимо. Я знал, что она не станет рисковать ребенком, и каждый её порыв заканчивался недовольным пыхтением в подушку. Все-таки кое-какие беременные заскоки не прошли мимо, но я мог ее понять. Несколько месяцев без секса делали и меня невменяемым шизофреником, но если я хоть как-то получал свое благодаря умелым ласкам Цветочка ртом и шаловливыми руками, то она оставалась без ничего. Я как мог пытался дарить ей нежность, а Лиля ворчала и угрожала, что как только родит, на три дня прикует меня к постели и будет наверстывать упущенное. Как будто я против. Хоть на целую неделю, потому что у самого уже дым шел из ушей.

— Влад, иди уже на работу, — запыхавшись прошептала маленькая, отдирая меня от своих губ, сладких после шоколадной помадки. — А то я сейчас взорвусь просто!

Я тихо рассмеялся, оставляя поцелуй в уголке рта, и погладил уже довольно большой живот.

— Веди себя хорошо! — пригрозил, чувствуя легкий пинок в ответ, и перевел взгляд на слегка округлившееся лицо любимой. — И ты тоже, малыш! Не бей сильно маму.

Я уехал, а днем позвонил врач. Что происходило дальше я практически не помнил. Все смешалось в кашу. Помню только, как летел в больницу, подрезая машины, как в голове набатом билась мысль о том, что если что-то случится, я сдохну прямо там, рядом с моей девочкой. У нее отошли воды раньше положенного срока. С частной больницей у нас был подписан договор, а в частности с ее главным врачом, а по совместительству моим хорошим знакомым, принимавшим в прошлый раз роды у Киры. Он знал всю историю и четко осознавал как важно для нас, чтобы все прошло идеально. Поэтому когда он мне позвонил и сказал, что у Лили начались преждевременные роды, я осел на кресло прямо посреди совещания. Грудь тисками сдавило. Отчаяние и безысходность забрались в мозг и впрыснули в кровь повторяющийся панический ужас. Я уже знал как это, когда от невозможности помочь хочется себе волосы выдрать, только сейчас все было иначе. Там, за дверью палаты, находилась Лиля. Моя маленькая девочка, нуждающаяся в моей поддержке, но меня не пускали. Я вытаптывал пол перед родзалом и, наверное, поседел.