Плановая операция была назначена на четыре недели, но он ее не перенес. Домой так и не попал.

Вам когда-нибудь было больно дышать? Так, словно в грудную клетку насыпали груду камней, и ты вроде хочешь сделать вдох, а он дается с трудом. Я опустила глаза в пол. Их жгли слезы, а горло раздирал колючий ком."

"— Он так и не полежал в кроватке, собранной специально для него вот этими руками. Потратил целый день, пытаясь разобраться, что куда вставлять и какие болты прикручивать, чтобы эта хрень качающаяся держалась крепко.

Влад что-то еще говорил, а я больше не могла слушать. Хотелось зажать уши руками и отрицательно качать головой. Оказывается, гораздо проще было винить его во всех смертных грехах, чем представить, что ему пришлось пережить. Не он был эгоистом. А я. Я же видела, что реакция на новость о беременности оказалась ненормальной. Слишком эмоциональной, но мне проще было поверить в то, что я снова стала жертвой, чем просто выслушать. Как часто мы виним других, ведясь на поводу собственных догадок. Осуждаем, приписываем самые отвратительные грехи, даже не встав на их место. Вот и я его обвинила, посчитав, что люди не меняются.

Я поднесла руку ко рту и еле сдержала всхлип. По щеке скатилась слеза, обжигая кожу, когда Влад обернулся.

Бросил на меня взгляд исподлобья.

— Я испугался, Лиля. Банально и трусливо. И пусть скажут, что мужик не должен ничего бояться, но я не был готов. Просто как гром среди ясного неба эта новость. Я не робот, мать твою, и задавить в себе страх сразу не смог. А когда осмыслил и вернулся, тебя уже след простыл.

Я не знала что ответить. Смотрела сквозь пелену слез на мужчину, которому пришлось пережить нечто ужасное в жизни, пропустить через себя столько страданий, и понимала, каким глупым был мой страх по сравнению с тем, какой испытал он.

— Но ты очень ошибаешься, если думаешь, что я не хочу детей.

Теперь я понимала. Понимала даже больше и, не дав ему больше произнести и слова, шагнула вперед и прижалась своим лбом к его. Влад тут же обхватил мою талию и впечатал в себя. Настолько сильно, что у меня кости заболели, но это именно то, что было нужно. Ему. Мне. Нам обоим после пережитого шока.

Я не смела спросить, почему он не открылся раньше, потому что понимала, что подобное признание требует сил и времени. Главное, что теперь я всё знала и могла поддержать его. Как могла в данной ситуации.

— Я люблю тебя! — погладила кончиками пальцев колючие щеки и провела по морщинке посреди бровей.

Это было признание с моей стороны. Первый раз за последние десять лет. Ответное и сокровенное. Я знаю, что он ждал его, но не смел требовать. Меня все время что-то сдерживало, а теперь все преграды разом рухнули.