— Я не сделаю его! Слышишь? Никогда не сделаю!

Влад словно почувствовав слабину, в два шага преодолел расстояние и вопреки всем законам разума обхватил мое лицо ладонями. Настолько властно и нежно одновременно, что у меня колени подкосились. Шумно выдохнул в лицо и лихорадочно потерся щекой о мою.

— Цветочек, маленькая моя, забудь об этом долбаном аборте. Обо всем том, что ты успела себе придумать. Я люблю тебя! Весь день тебя искал, умом чуть не тронулся, пока не нашел! Если бы не Лиза всю планету бы обшерстил, пока не нашел. Прости меня, маленькая!

Колючая щетина больно царапнула мои скулы, доказывая, что происходящее не сон. Извращенная реальность, в которой я снова ломаюсь. Его слова впивались в кожу и мгновенно впитывались, даря мимолетное чувство забытья. Руки хаотично гладили мои волосы, пока я не могла пошевелиться, отказываясь верить в услышанное. Слабо уперлась ладонями в стальную грудь и тут же ощутила бешеное биение сердца под черной толстовкой.

— Нет, не отпущу! — безапелляционно рявкнул он, поднимая мое лицо и заставляя смотреть в глаза. Меня повело. Мир вокруг закружился, а я так и не поняла, что это было. Очередное головокружение или простое глупое счастье оттого, что Влад был здесь.

— Я не понимаю, — сказала тихо, упиваясь любимым запахом, но все еще ненавидя и стойко держа дистанцию. — Ты ушел! Ушел и дал понять, что ребенок тебе не нужен. Ты бросил меня, а теперь говоришь что любишь?

Резко сбросив его руки, я отшатнулась назад, возвращая себя в минуты, когда я осталась одна на полу в ванной комнате.

— Да, люблю!

— Разве это любовь? Ты хочешь свободы! Хочешь ловить кайф от жизни и не обременять себя ребенком! А я не такая! И может тебе жаль, что я забеременела, но мне нет! Я хочу его!

— Я тоже!

— Влад, ты лжешь! Я помню этот панический ужас на твоем лице, когда ты узнал о беременности! И если ты сейчас приехал только из жалости, то проваливай! Только знай, что однажды ты проснешься и пожалеешь, что не имеешь детей! — я взглянула в печальные глаза и, не выдержав, спросила, — Почему? Господи, почему ты их так не хочешь?

По скульптурно очерченному лицу пробежала тень, искажая его практически до неузнаваемости. Если бы я не знала, что в комнате находимся мы одни, подумала бы, что его сзади кто-то пырнул ножом. Гримаса боли искривила губы. А потом Влад резко отошел к окну и заговорил так тихо, но я услышала каждое слово:

— Потому что у меня уже был ребенок. И он умер.

Мне показалось, что мне сердце на живую вырвали. Я вскинула расширенные от ужаса глаза и вперила их в широкую спину, чувствуя, как вдоль позвоночника лед распространяется.

Что он сказал?

— Платон родился с патологией, — голос Влада звучал монотонно и тихо, отвечая на мой немой вопрос и заставляя задыхаться, — Порок сердца.