Нельзя было поддаваться эмоциям и погружаться в водоворот тех чувств, которые рождались сейчас от близости Влада.

Нельзя."

"– Так. Я сейчас чай тебе сделаю, – сказал он, отвернувшись, словно прочитал мои мысли. – И вот-вот еда будет готова. Перекусим.

Титов старался говорить жизнерадостно, но я и сама понимала, насколько надсадно это звучит.

– Перекусим, – откликнулась тихо и нажала на уголки глаз, чтобы перестать плакать.

Миновало несколько недель с того страшного дня. Как Влад и обещал, за это время меня и вправду почти не трогали. Лишь однажды вызвали, чтобы ещё раз допросить, но я повторила то, что уже сказала в первый раз, и на этом меня отпустили.

Всё, что касалось похорон Ольги и оставшегося без жены Кирилла, меня тоже почти не коснулось. Я кратко расспросила об этом у Титова в один из тех редких моментов, когда мы созвонились. Услышала в ответ несколько поверхностных фраз и поняла, что так даже лучше. Сделать вид, что прошлое, которое так неожиданно ворвалось в мою жизнь, мне попросту приснилось.

А ещё Влад обещал мне минимизировать своё присутствие рядом и тоже выполнил всё, о чём говорил. Мы созванивались от силы раз в неделю, говорили мало и по существу. И теперь мне приходилось гнать от себя ещё и понимание, что я по нему соскучилась.

– Ты всё равно продолжаешь исчезать, – сказала мне как-то утром мама, когда приготовила оладьи и поставила передо мной тарелку, наполненную доверху.

– В каком смысле исчезать? – не сразу поняла я.

– Ну… прозрачная какая-то стала. Вроде бы и ешь хорошо, и спишь… а как будто в тень превратилась.

– Глупости, – отрезала я, накладывая себе оладьев.

В последнее время я ела не потому, что мне хотелось. Просто так было нужно и всё. И то потому, что я была беременна.

– Может и глупости, а может, и нет, – вздохнула мама. – Но мне всё это совсем не нравится.

Я принялась уплетать оладьи. Ответить на сказанное мне было нечего. Да и как быть с пониманием того, что мама права, я не знала.

– Лин… можно тебя?

Этот голос раздался так неожиданно, что я опешила. Застыла на месте, а по телу моему прошла дрожь. Захотелось сбежать. Сорваться с места и помчаться к подъезду, в котором я и могла спрятаться.

Но я нашла в себе силы и повернулась.

Кирилл. Мне не почудилось. Стоял чуть в стороне, бледный, осунувшийся, словно бы тоже исчезающий, как сказала бы мама.

– Привет. Можно, – тихо откликнулась я и подошла к Киру. – Ты какими судьбами здесь?

– Поговорить хочу.

– Зайдёшь? – кивнула я на дверь в подъезд, а сама в этот момент лихорадочно соображала, не стоит ли набрать номер Титова и сообщить ему об этом визите.

– Нет. Надолго не задержу. – Он засунул руки в карманы джинсов и вдруг сказал: – Я прощения просить приехал. За то, что тебя считал такой сукой. И за то, что Оля сделала.